Я вышел на улицу. Несмотря на бессонную ночь, спать не хотелось. «Письмо написать, что ли?» — подумал я. Здесь, в Зоне, у меня появилась странная привычка: писать письма жене и дочери, — когда я прекрасно знал, что доставить их до адресата некому. Если на душе гадко и тяжко, письмо и молитва — отличное лекарство.
— У, гад, скрылся! — раздалось над головой.
На лестнице смотровой вышки стояли три солдата. Они смотрели в бинокли и что-то оживленно обсуждали.
— Бойцы, что там у вас? — крикнул я.
Солдаты, чуть не падая, встали по стойке «смирно». Один отрапортовал:
— Сталкер, товарищ старший лейтенант. На Кислотное озеро забрался.
Я не поверил ушам. Что-то искатели осмелели. Второй за одни сутки! У военной базы!
— А ну-ка… — я растолкал бойцов и взобрался на площадку, под навес, предварительно ответив часовому, кто идет.
Караулил рядовой Гриценко. Во взводе его называли Аистом. Долговязый, нескладный парнишка двадцати восьми лет был отличным снайпером, но в силу роста — и отличной мишенью.
Гриценко приник к оптике, выжидал.
— Капитан знает? — спросил я.
— С минуту назад доложил, трщ стший лейтенант, — ответил снайпер, не отвлекаясь от цели.
— Что сказал?
— Стрелять, — прозвучало, как само собой разумеющееся.
Безразличие солдата поразило. Может, я в самом деле был еще зелен, чего-то не понимал?
Я связался с капитаном по рации, попытался добиться отмены приказа:
— Товарищ капитан, мы же не киллеры. Нельзя вот так… как клопа. Разрешите задержать?
— Островский, что ты так на подвиги рвешься? — раздражился Седов. — У тебя жена с дитем, побереги себя. Думаешь, сталкеры — это безобидные аборигены? Хрен там ночевал! На их счету немало наших ребят. Заметит тебя — первым откроет огонь. Без раздумий. Так что кончайте засранца.
Я попробовал сменить тактику:
— Товарищ капитан, он может поделиться ценной информацией. Рассказать, какими тропами прошел заградительные линии. Мы же должны пресекать проникновения и выдворять нарушителей из Зоны. Ну, и артефакт изымем, ученым отошлем. Наука всегда нуждается в помощи со стороны.
Капитан Седов вздохнул. Я его достал, но щит все же пробил. Капитан думал.
— Артефакта при нем может и не оказаться, — наконец, сказал Седов, — да и тропы все не выведаешь. Одни возьмешь под контроль, как появятся другие. Впрочем, может, сталкер и сгодится. Должен же знать скупщиков хабара.
Мои губы растянулись в улыбку.
— Так что, товарищ капитан?
— Даю добро, — отозвался Седов неохотно. — Если твоя идея по той или иной причине провалится, Гриценко выстрелит.
— Я возьму с собой, — я посмотрел в люк, чтобы разглядеть стоявших на лестнице, — Кабанова, Стельмаха и Радченко.
— Хорошо. Учти: если кто погибнет, это будет на твоей совести.
Вот, блин! Все-таки нагадил в душу. Не любит проигрывать товарищ капитан. Последнее слово должно быть за ним. За тремя я могу не уследить, одного как-нибудь уберегу. Кто там самый надежный?
— Стельмах!
— Я!
— За мной.
— Есть!
Стельмах был почти ровней мне по годам, до Зоны ходил старшиной, — как и я, руководил личным составом. Лицо его покрывало множество мелких шрамчиков, напоминало стервятника: острые черты, хищный взгляд раскосых глаз. В Зоне всех пробивало на черный юмор, но Стельмах любил его особенно. Зону не боялся, команды исполнял оперативно, четко, а убивал… убивал даже с некоторым садизмом. Отдельные военсталы побаивались Стельмаха. Впрочем, я его понимал. Чечня, Косово оставили неизгладимый след. Возможно, Стельмах повидал больше меня.
Мы рысцой добежали до бреши в стене, внимательно осмотрели дальнейший маршрут.
— Строго за мной, — приказал я, хоть и сомневался, что знаю Зону лучше: Стельмах служил здесь уже год.
Я набрал полные карманы мелких камней, осыпавшихся с разлома стены. На молчаливое удивление Стельмаха тоже ничего не сказал.
Мы отдалились от базы на десять шагов, когда услышали журчание аномалий. Я взял несколько камней, взмахнул рукой — камешки разлетелись веером. Два проскочили, остальные три срикошетили в траву, точно магнитом притянуло.
Стельмах одобрительно кивнул, облизал губы. Волнуется.
С помощью камней и данных Богом чувств мы добрались до берегов Кислотного озера. Торопились, чего в Зоне делать нежелательно, и все равно опоздали.
Хлопнуло, словно лопнул воздушный шарик. С далекого расстояния таким нам показался гром винтовки. Гриценко сработал на славу. Мы услышали шлепок тела о воду. Стельмах утер пот со лба, заглянул мне в глаза, должно быть, растерянные, и спросил:
— Уходим?
— Погоди. Посмотрим, что у него. И не гляди на меня так. Я не мародер, просто при нем может быть что-то важное.
— Номера скупщиков? — скептично предположил Стельмах.
— В том числе. Можешь обождать здесь.
Я уже подался вперед, чтобы ступить в воду, но Стельмах меня притормозил.
— Товарищ старший лейтенант, там полно аномалий. Видите зеленые испарения? Это «газировки». Мне они чуть лицо не сожгли.
Стельмах указал на свои шрамы.
— Я в туман не сунусь, — обещал я.
— Вы бы «графины» надели…
