– Андрас, – неожиданно мягко произнесла Астрид, передвигая свечу так, чтобы воск не капал на карту. – Может, она права?
Никлас резко обернулся, глаза блеснули недоверием:
– Ты серьезно?
– Подумай сам, – Астрид пробежалась взглядом по схеме, пальцем обвела пометки на бумаге. – Магии никто не чувствует, но влиянию подвергаются все, кто находится в городе. Тиана не может точно сказать, что именно вызывает эффект. Может, действительно стоит посмотреть шире?
– Ах так? – рассерженно воскликнул Никлас. – Значит, теперь ты в её лагере?
– Я ни в чьём-то лагере, – отрезала Астрид. – Я пытаюсь найти ответы.
Эдна повернулась ко мне, перехватывая взгляд:
– Что скажешь, демон? Станешь голосом разума или останешься на стороне тех, кто цепляется за воздух?
Я встретил её взгляд: там не было дешёвой бравады – только уверенность в своей правоте. Спросил:
– Доказательства у тебя есть?
– Пока нет. Но я уверена, что найду, – выпрямилась Эдна.
И хотя я не был сторонником её методов, нельзя было отрицать, что гипотеза о заражении через воду или воздух довольно логична. Тем более, что следов зелья мы пока не нашли.
– Мы должны это проверить, – сказал я негромко.
– Мрак тебя побери, ты хоть понимаешь, как сильно нас сдерживаешь?! – Никлас хлопнул ладонью по столу так, что свечи в канделябрах качнулись. – Мы пытаемся разобраться, что происходит, а ты только строишь из себя всезнайку!
– Я не строю, – Эдна движением головы откинула волосы назад.
В голосе её зазвучала властность.
– Я знаю, о чем говорю: вода – настоящий носитель заразы. А вы слепо верите в сказку про зелья. И когда убедитесь, что ошибались, я с удовольствием напомню вам об этом.
Лицо Никласа исказилось гневом: он встал и с силой оттолкнул стул.
– Знаешь, мне неинтересно, будешь ли ты размахивать своей правотой, – бросил он. – Я иду к Тиане. Она, в отличие от некоторых, действительно пытается что-то выяснить, а не играет в гадание.
Звук его шагов эхом разнёсся по залам.
Рианс, задержав на Эдне долгий пристальный взгляд, тоже поднялся.
– Отличный способ находить общий язык с союзниками, – обронил он и пошёл вслед за Никласом.
Эдна только хмыкнула, провожая его взглядом.
– Отлично. Теперь работаем с теми, кто не бежит от реальности, – с довольной ноткой в голосе произнесла она, оборачиваясь к нам.
Я вздохнул, чувствуя, как накатывается усталость от этого долгого вечера. И предчувствие, что дальше будет хуже.
Ветер гулял по узким улочкам, в воздухе по-прежнему витало что-то тревожное, даже угрожающее. Я шла без цели, уходя прочь от шумных площадей в тишину кварталов. Но чем дальше я уходила, тем сильнее ощущалась тяжесть в воздухе и какая-то угнетающая пустота в ожидании неотвратимого.
Я свернула на другую улицу, решив не задерживаться в этой части города.
Впереди у одного из полуосвещённых домов шевельнулась тень. Замедлив шаг, я присмотрелась. Женщина. Она сидела на крыльце, неподвижная, словно каменная статуя, уставившись взглядом куда-то прямо перед собой. Коса растрёпана, платье помято. А рядом с ней на дощатом крыльце ребенок лет трёх, судорожно всхлипывал, дёргая её за рукав. Но мать даже не смотрела на него.
Я приостановилась рядом с ними. Женщина дышала едва слышно, поверхностно, ладони покоились на коленях, раскрытые вверх, а взгляд… пустой, стеклянный. Будто за ним больше не было человека.
– Госпожа? – осторожно окликнула я, подходя чуть ближе.
Женщина не шелохнулась. Ребёнок продолжал всхлипывать, зарываясь лицом в её юбку, цепляясь ручками за ткань.
Мне вдруг стало холодно. И дело явно не в ночном воздухе.
– Вам нужна помощь? – я приблизилась ещё немного.
Никакой реакции. Протянула руку, кончиками пальцев чуть коснулась её плеча – и тело повалилось, как безжизненная тряпичная кукла.
Я отшатнулась. Сердце глухо бухнуло в рёбра, пальцы инстинктивно рванулись к кинжалу.
Вдруг что-то чужое и липкое скользнуло по границе сознания, обдавая могильным холодом. Я усилила ментальный барьер – и тут же почувствовала, как пространство вокруг уплотнилось, стало вязким. Дыхание сбилось, в груди сжалось, как перед ударом. Ребенок тоже замолк, будто и он ощутил это воздействие.
Оглянулась по сторонам – улица пустая. Но шея покрылась холодными мурашками от чужого взгляда в спину. Где-то скрипнула ставня – я обернулась на звук. Между домами как будто шевельнулась тень, но невозможно было определить точно, было это движение или игра света.
Ладонь привычно сжала рукоять кинжала, ощутив успокаивающий холод стали.
– Кто здесь? – голос вышел спокойным, несмотря на растущую злость на того, кто решил поиграть в такие прятки.
Ответа не было. Вместо него раздался смех. Тихий, самодовольный, и… снисходительный. Он царапал нервы, оставлял на коже ощущение острых чужих когтей. Я резко развернулась в другую сторону – тоже никого. Лишь пляшущие на мокрых камнях мостовой отблески фонарей и длинные тени домов.
Но смех продолжал звучать, сжимая горло смертельным холодом, оставляя на коже мерзкое ощущение, что меня обнюхивает кто-то невидимый.