– Единственный отпечаток пальцев, оставшийся на записке, несомненно принадлежит Селии, – сказал инспектор. – Морфий был в небольшом флаконе с ярлычком больницы Святой Екатерины, а вы мне говорили, что она там работала фармацевтом. Она имела доступ к шкафчику с ядами и, очевидно, взяла морфий оттуда. Скорее всего, она принесла морфий вчера, когда у нее созрела мысль о самоубийстве.
– Нет-нет, не верю. Это нелепо. Вчера вечером она была так счастлива!
– Стало быть, когда она поднялась к себе, ее настроение изменилось. Может, в ее прошлом таилось что-то такое, о чем вы не знаете. И она боялась разоблачения. А она была сильно влюблена в этого юношу... как, кстати, его зовут?
– Колин МакНабб. Он проходит стажировку в больнице Святой Екатерины.
– А, значит, он врач? Гм... И работает в больнице Святой Екатерины?
– Селия его очень любила. Думаю, больше, чем он ее. Он – довольно эгоцентричный молодой человек.
– Ну, тогда, наверно, в этом все и дело. Она считала себя недостойной его или, допустим, не рассказала ему всей правды о своем прошлом. Она была совсем юной, да?
– Ей было двадцать три года.
– В этом возрасте они такие идеалисты, относятся к своим чувствам очень серьезно. Да, думаю, все дело в этом. Жаль.
Он встал со стула:
– К сожалению, нам придется предать дело гласности, но мы постараемся умолчать о подробностях. Благодарю вас, миссис Хаббард, за исчерпывающую информацию. Насколько я понял, мать девушки умерла два года назад, и у Селии Остин осталась только пожилая тетушка, проживающая в Йоркшире. Мы с ней свяжемся.
Он взял со стола клочок бумаги, испещренный неровными, как бы задыхающимися от волнения буквами.
– Тут что-то нечисто, – внезапно произнесла миссис Хаббард.
– Нечисто? В каком смысле?
– Не знаю... но мне все время кажется, что я вот-вот пойму... Боже мой, что же это?
– Вы не уверены, что письмо написано ею?
– Да нет, не в
– Конечно, вы так устали, – мягко проговорил инспектор. – Думаю, сегодня мы не будем вас больше утруждать.
Инспектор Шарп открыл дверь и чуть было не сшиб Джеронимо, который прильнул к замочной скважине.
– Привет! – любезно сказал инспектор Шарп. – Значит, подслушиваем, да?
– Нет-нет, – ответил Джеронимо с видом оскорбленной добродетели. – Я никогда не слушаю, никогда! Я просто приносил известие.
–
– Только то, что внизу стоит джентльмен, и он хочет видеть ла синьора Хаббард, – угрюмо пробормотал Джеронимо.
– Понятно. Ну что ж, сынок, иди, скажи ей.
Инспектор двинулся было по коридору, но вдруг решил последовать примеру итальянца и, резко развернувшись на цыпочках, неслышно вернулся назад. Кто знает, правду ли сказал маленький человечек с обезьяньим лицом?
Когда инспектор подошел к двери, Джеронимо как раз говорил:
– Джентльмен, который приходил на ужин та ночь, джентльмен с усами хочет видеть синьора.
– А? Что? – рассеянно откликнулась миссис Хаббард. – Ах да, спасибо, Джеронимо. Я сейчас бегу.
«Ага, усатый джентльмен! – усмехнулся про себя Шарп. – Держу пари, я знаю, о
Он спустился вниз и вошел в гостиную.
– Приветствую вас, мосье Пуаро! Сколько лет, сколько зим!
Пуаро без тени смущения поднялся с колен – он рылся на нижней полке возле камина.
– Кого я вижу? Неужели инспектор Шарп? Но раньше вы работали в другом участке.
– Меня перевели два года назад. Помните то дело в Крейс-Хилл?
– Как не помнить! Столько воды утекло... Вы, правда, по-прежнему молоды, инспектор...
– Да будет вам, будет...
– А я вот совсем стариком стал. Эх! – вздохнул Пуаро.
– Но порох в пороховницах еще остался, не так ли, мосье Пуаро?
– В каком смысле?
– Ну
– О, в этом как раз ничего особенного нет, – улыбнулся Пуаро. – Миссис Хаббард – она здесь работает – приходится сестрой моей достопочтенной секретарше, мисс Лемон. Она-то и попросила меня...
– Прийти сюда и разобраться что к чему, а вы согласились, да?..
– Совершенно верно.
– Но почему? Вот что мне хочется узнать. Что тут было такого...
– Особенного, что могло меня заинтересовать?
– Вот именно. Сами посудите: глупых девчонок, ворующих по мелочам, можно встретить сплошь и рядом. Это для вас слишком мелко, мосье Пуаро.
Пуаро покачал головой.
– Все далеко не так просто.
– Но почему? В чем сложность?
Пуаро сел на стул и, слегка поморщившись, стряхнул пыль со штанин.
– Если бы я знал.
– Не понимаю, – нахмурился Шарп.
– Я тоже... Видите ли... украденные вещи, – Пуаро покачал головой, – представляют собой бессмысленный набор предметов, между ними нет никакой связи. Здесь, похоже, поработал не один человек. Совершенно отчетливо видны следы «глупой девчонки», как вы изволили выразиться... Но есть и другие... Другие события, которые, по идее, следовало бы связать с Селией Остин,
