– Простите, мосье Пуаро?
– Как зовут девушку?
– Селия Остин.
– Отчего она умерла?
– Говорят, отравилась морфием.
– Может, это несчастный случай?
– Нет-нет, кажется, она оставила записку.
Пуаро тихо сказал:
– Этого я не ожидал. Не этого... Но все равно
Он поднял глаза на мисс Лемон, застывшую с карандашом в руках и блокнотом наготове. Пуаро вздохнул и покачал головой:
– Нет, разберите-ка лучше утреннюю почту. Просмотрите письма и ответьте, кому сможете. А я отправлюсь на Хикори-роуд.
Джеронимо впустил Пуаро в дом и, узнав его, заговорщицки зашептал:
– А, это вы, сеньор... У нас беда... большая беда. Маленькая синьорина... ее нашли утром в постели мертвую. Сначала пришел доктор. Он так качал головой. Теперь пришел инспектор полиция. Он наверху с синьора и падрона. Почему она решила убить себя,
– Помолвка?
–
– Понятно.
Джеронимо открыл дверь в гостиную и, проведя туда Пуаро, сообщил еще более таинственно:
– Вы будете здесь, хорошо? Когда полиция уходит, я скажу синьора, что вы здесь. Ладно?
Пуаро кивнул, и Джеронимо ушел. Оставшись один, Пуаро, не страдавший чрезмерной щепетильностью, как можно тщательней осмотрел комнату и в особенности полки, где студенты держали кое-что из вещей. Его любопытство было вознаграждено весьма скудно: большую часть своих вещей и бумаг студенты хранили в спальнях.
Наверху миссис Хаббард беседовала с инспектором Шарпом, который задавал ей вопросы тихим, даже немного виноватым голосом, – вальяжный мужчина, с обманчиво-мягкими манерами.
– Я понимаю, что вы огорчены и нервничаете, – посочувствовал он, – Но, как вам, наверно, уже сообщил доктор Коулз, мы производим дознание и поэтому хотим, так сказать, воссоздать истинную картину происшедшего. Так вы говорите, в последнее время девушка выглядела расстроенной и подавленной?
– Да.
– Из-за несчастной любви?
– Не совсем, – замялась миссис Хаббард.
– Будет лучше, если вы мне все расскажете, – проникновенно произнес инспектор Шарп. – Повторяю, мы хотим воссоздать реальный ход событий. У нее были основания, хоть какие-нибудь, чтобы покончить с собой? Может, она была беременна?
– Нет-нет, ничего подобного. А замялась я потому, что девочка тут натворила глупостей, и я подумала, что не стоит теперь ворошить старое.
Инспектор Шарп кашлянул.
– Обещаю, что мы будем очень тактичны. Наш коронер – человек опытный. Но мы должны
– Да, конечно, вы правы. Дело в том, что месяца три назад... может, чуть больше, в доме стали пропадать вещи... мелочь... ничего особенного.
– То есть безделушки, украшения, нейлоновые чулки? А деньги?
– Нет, деньги, насколько мне известно, не пропадали.
– И виноватой оказалась эта девушка?
– Да.
– Вы поймали ее с поличным?
– Не совсем. За день до ее... смерти к нам на ужин приходил один мой друг, мосье Эркюль Пуаро, не знаю, слышали вы о нем или нет...
Инспектор Шарп оторвался от записной книжки. Глаза его расширились. Имя Пуаро ему явно было известно.
– Мосье Пуаро? – переспросил он. – Неужели? Интересно, очень интересно.
– Он прочитал после ужина краткую лекцию, а потом зашла речь о кражах. И тогда он во всеуслышание посоветовал мне обратиться в полицию.
– Прямо так и сказал?
– А вскоре Селия пришла и во всем созналась. Она была очень расстроена.
– На нее хотели подать в суд?
– Нет. Она собиралась возместить все деньгами, и ребята ее простили.
– Она что, бедствовала?
– Нет. Она работала фармацевтом в больнице Святой Екатерины, неплохо зарабатывала, и, по-моему, у нее были даже кое-какие сбережения. Она жила лучше большинства студентов.
– Значит, красть ей было незачем, и все же она крала? – переспросил инспектор, продолжая записывать.
– Очевидно, она была клептоманкой, – ответила миссис Хаббард.
– Ну да, так принято говорить. Но на деле выходит, что люди эти все равно
– Вы к ней, по-моему, несправедливы. Понимаете, тут замешан один молодой человек.
– Ах, вот как! И он от нее отвернулся?
– О нет,
Брови инспектора Шарпа удивленно поползли вверх.
– И после этого она ушла к себе и приняла морфий? Вам не кажется это абсурдным?
– Кажется. Я не могу этого понять.
Миссис Хаббард горестно, в мучительных раздумьях наморщила лоб.
– И тем не менее дело довольно ясное. – Шарп кивнул, указывая на маленький клочок бумаги, лежавший между ними на столе.
– Подписи нет, но ведь это ее почерк?
– Да, ее.
Миссис Хаббард произнесла последние слова нерешительно и, нахмурившись, посмотрела на клочок бумаги. Почему ее не покидает чувство, что тут
