– Но чек я все-таки хочу оставить, так мне будет спокойней.
Миссис Хаббард чуть было не сказала: «Неужели? А почему это тебе должно быть спокойней?»
Однако, вспомнив, что студенты частенько сидят на мели, решила, что так, пожалуй, будет лучше. И потом, это утихомирит Женевьев, а то ведь та закатит скандал миссис Николетис. Впрочем, скандала все равно не миновать...
– Ладно. – Миссис Хаббард пробежала глазами список. – Мне трудно сразу определить, сколько что стоит...
– Давайте прикинем примерно, и я выпишу чек на эту сумму. Если будет много, то остаток вы вернете, если наоборот, то я потом доплачу.
– Хорошо. – Миссис Хаббард специально назвала несколько большую сумму. Селия молча открыла чековую книжку.
– Черт побери эту ручку! – Селия подошла к полкам, куда студенты обычно клали всякие мелочи. – Чернил нет, только эта зеленая гадость Найджела. Ладно, заправлю ими. Надеюсь, он не будет возражать. Не забыть бы сегодня купить чернила...
Она заправила ручку, вернулась к столу и выписала чек.
Протягивая его миссис Хаббард, она взглянула на часы:
– Уже опаздываю. Пожалуй, я не буду завтракать.
– Нет-нет, съешьте хоть что-нибудь, Селия... хотя бы бутерброд, нельзя идти на работу голодной... Да-да, я вас слушаю! – Она обернулась, поскольку в комнату вошел Джеронимо, слуга-итальянец, он бурно жестикулировал, и его высохшее обезьянье лицо забавно морщилось.
– Падрона[36], она только приходила. Она хотела вас видеть. Она совсем сумасшедшая, – добавил он, сопроводив последние слова выразительным жестом.
– Иду, иду!
Миссис Хаббард поспешно пошла к двери, а Селия, схватив булку, торопливо принялась отрезать от нее кусок.
Миссис Николетис металась по комнате, точь-в-точь как тигр в клетке перед кормлением.
– Что я слышу? – накинулась она на миссис Хаббард. – Вы бегали в полицию? Тайком от меня? Да что вы себе позволяете? Боже мой, что позволяет себе эта женщина?
– Я не бегала в полицию.
– Лжете.
– Миссис Николетис, вы не смеете разговаривать со мной в таком тоне!
– Ах-ах, простите! Конечно, во всем виновата
– Да нет, это нам не впервой, – возразила миссис Хаббард, тут же вспомнив несколько неприятных инцидентов. – Уже забыли студента из Вест-Индии, который оказался сутенером? А молодой коммунист с липовым паспортом?..
– Ах так! Вы меня попрекаете? Значит, я виновата в том, что мои постояльцы водят меня за нос, живут по поддельным документам и что их разыскивает полиция по подозрению в убийстве? И вы еще смеете меня попрекать, меня, претерпевшую из-за них столько мук!
– Неправда, я вовсе вас не попрекаю. Я просто говорю, что полиция здесь не внове и при том, что у нас столько студентов, это, осмелюсь заметить, неизбежно. Но тем не менее на этот раз никто не «бегал в полицию». Просто вчера с нами ужинал один частный детектив, очень известный, кстати, детектив. Он читал студентам лекцию – по криминалистике.
– Очень нужна студентам ваша криминалистика! Они сами кого угодно просветят. В кражах, грабежах и прочих гадостях они и сами крупные специалисты! А помочь, реально помочь, никто не хочет.
– Я как раз и пыталась помочь.
– Ну да, вы рассказали вашему приятелю всю подноготную здешней жизни. И чего вы суетесь не в свое дело?!
– Это мое дело. Я отвечаю за спокойствие и порядок в доме. И рада сообщить вам, что все уже утряслось. Одна из студенток призналась, что пропажа вещей – ее рук дело.
– Ах, мерзавка! – воскликнула Николетис. – Чтоб и духу ее тут не было!
– Она и сама собирается от нас съехать и хочет все возместить.
– Возместить! Опорочила нас навеки... А теперь возместить... Кто же теперь захочет у нас жить! – Миссис Николетис бросилась на диван и горько разрыдалась. – Никто меня не жалеет, – всхлипывала она. – Как же гнусно со мной поступают! Всем на меня наплевать! Никто со мной не считается. Умри я завтра, никто не прольет ни слезинки...
Решив не вступать в полемику, миссис Хаббард вышла из комнаты.
«Боже всемогущий, даруй мне терпение!» – взмолилась она про себя и пошла на кухню к Марии.
Мария держалась замкнуто и отчужденно. Слово «полиция» незримо витало в воздухе.
– Во всем обвинят меня. Меня и Джеронимо –
– Мы вчера на ужин ели спагетти.
– Не важно. У меня на родине едят спагетти каждый день, каждый божий день. И это еще никому не повредило.
– Да, но сейчас-то вы в Англии.
– Хорошо, тогда я приготовлю жаркое. По-английски. Вы не любите, но я все равно приготовлю; оно будет совсем неподжаристым, светлым, на сломанных ребрах, а лук я не обжарю, а сварю...
Тон ее был так угрожающ, будто речь шла не о жарком, а о возможном зверском убийстве.
– Ладно, готовьте что хотите, – сердито произнесла миссис Хаббард и вышла из кухни.
