– Что он о ней сказал?
– Она проработала там без малого год, и ее очень любили. Она была немного медлительной, но к работе относилась добросовестно. – Помолчав, инспектор добавил: – Как мы и подозревали, морфий попал в общежитие из больницы.
– Правда? Это интересно... и довольно странно.
– Это был тартрат морфия. Хранили его в фармакологическом отделении, в шкафчике с ядами, на верхней полке – среди редко употребляющихся лекарств. Сейчас больше в ходу инъекции, и поэтому гидрохлорид морфия более популярен, чем тартрат. Похоже, на лекарства существует такая же мода, как и на все остальное. У докторов в этом смысле очень развито стадное чувство. Стоит одному выписать рецепт – и все давай повторять. Конечно, он так не говорил, это мое личное мнение. Там же, на верхней полке, хранятся лекарства, которые когда-то пользовались большим спросом, а теперь уже давно никому не выписывают.
– Значит, исчезновение маленького пыльного флакончика заметили бы не сразу?
– Совершенно верно. Учет проводится нечасто – в последнее время на тартрат морфия спроса нет. Пузырька не хватились бы до очередной ревизии, если бы, конечно, он не понадобился раньше. У всех трех фармацевтов есть ключи от шкафа с ядами и от шкафа, где хранятся особо опасные лекарства. В напряженные дни – а иных тут практически не бывает – такие лекарства требуются постоянно, и поэтому шкафы не запираются до самого конца рабочего дня.
– Кто, кроме Селии, имел к ним доступ?
– Еще две женщины-фармацевта, однако они не имеют никакого отношения к Хикори-роуд. Одна из них работает в больнице уже четыре года; вторая пришла несколько недель тому назад, раньше работала в Девоне тоже в больнице, послужной список у нее хороший. Кроме них еще есть три старших провизора, проработавших в больнице Святой Екатерины много лет. Все они имеют, так сказать, законный доступ к лекарствам. Еще есть старуха уборщица. Она убирает в аптеке с девяти до десяти часов утра и могла бы вытащить флакончик из шкафа, улучив момент, когда девушки отпускали лекарства покупателям или готовили препараты для стационарных больных. Но она в больнице уже давно, и вряд ли это ее рук дело. Санитар тоже заходит за лекарствами и конечно же мог потихоньку взять флакончик, но это тоже маловероятно.
– А кто из посторонних бывает в отделении?
– Тьма народу. В кабинет главного провизора надо идти через аптеку; торговые агенты крупных аптек, отпускающих лекарства оптом, тоже идут через нее в подсобные помещения. И, естественно, к служащим заходят друзья, не часто, но все равно заходят.
– Это уже обнадеживает. Кто в последнее время заходил к Селии Остин?
Шарп заглянул в записную книжку:
– В прошлый вторник заходила Патрисия Лейн. Они договорились после работы пойти в кино.
– Патрисия Лейн, – задумчиво повторил Пуаро.
– Она пробыла там всего пять минут и не подходила к шкафу с ядами, стояла возле окошка, разговаривая с Селией и ее сослуживицей. Да, недели две тому назад, еще приходила какая-то темнокожая девушка, по мнению сослуживиц Селии, весьма грамотная. Она интересовалась их работой, задавала вопросы и записывала ответы. Прекрасно говорила по-английски.
– Наверно, Элизабет Джонстон. Так говорите, она интересовалась работой фармацевтов?
– Это был день открытых дверей для Благотворительной клиники. Она интересовалась, как проходят подобные мероприятия, и спрашивала, что прописывают детям при диарее и кожных инфекциях.
Пуаро кивнул.
– Кто еще?
– Больше они никого не вспомнили.
– А врачи заходят в аптеку?
Шарп ухмыльнулся:
– Постоянно. По делу и просто так. Иногда приходят уточнить какой-нибудь рецепт или посмотреть, что есть на полках.
– Ага, посмотреть?
– Я уже об этом думал. Бывает, они советуются, чем можно заменить препарат, вызывающий у пациента аллергию или плохо действующий на желудок. Порою врач просто забегает поболтать, когда выдается свободная минутка. А бывает, придет с похмелья попросить аспирин или вегенин, а то и просто зайдет пофлиртовать с девушкой, если та не против. Ничто человеческое им не чуждо. Так что мы с вами, похоже, ищем иголку в стоге сена.
– Если мне не изменяет память, некоторые студенты с Хикори-роуд тоже имеют отношение к больнице Святой Екатерины, – заметил Пуаро. – Во-первых, этот рыжий парень... как его... Бейтс... Бейтмен...
– Леонард Бейтсон. Вы правы. Кроме того, Колин МакНабб проходит там стажировку. А в физиотерапевтическом отделении работает Джин Томлинсон.
– И все они, очевидно, частенько заходили в аптеку?
– Да, и досаднее всего то, что никто из сотрудников аптеки не помнит, когда именно. Они там примелькались. Кстати, Джин Томлинсон дружна со старшим фармацевтом.
– Плохи наши дела, – вздохнул Пуаро.
– Еще как плохи! Ведь любой из служащих мог заглянуть в шкафчик и сказать: «И зачем вам столько мышьяковистых препаратов? Это уже вчерашний день!» Или что-нибудь в том же духе. И никто бы не насторожился и через минуту забыл бы о его словах.
Помолчав, Шарп добавил:
