– Она была клептоманкой?
– Я бы не сказал.
– Ну, может, просто малость вороватой?
– Нет. На мой взгляд, таская мелочи, она пыталась привлечь к себе внимание одного молодого человека.
– Колина МакНабба?
– Да. Она была безумно в него влюблена. А он ее не замечал. И вот она – милая, симпатичная, хорошо воспитанная – прикинулась воровкой. Игра оказалась беспроигрышной. Колин МакНабб тут же на нее... как это говорят... клюнул.
– Ну, стало быть, он законченный идиот.
– Отнюдь. Просто он психолог...
– A-а, – протянул инспектор Шарп. – Из
– Да, и это невероятно, – сказал Пуаро и еще раз задумчиво повторил: – Невероятно.
Инспектор Шарп насторожился.
– Что вы хотите сказать, мосье Пуаро?
– Мне пришло в голову... и до сих пор кажется, что она не сама до этого додумалась.
– Но зачем кому-то понадобилось вмешиваться в ее дела?
– Откуда мне знать? Может, из альтруизма. Или по какой-то другой причине. Это тайна покрытая мраком.
– А кто, как вы думаете, мог надоумить ее?
– Не знаю... хотя... впрочем, вряд ли...
– Но я никак не пойму, – принялся размышлять вслух Шарп, – если ее хитроумный план
– Ответ напрашивается сам собой: у нее
Они молча переглянулись, и Пуаро тихо спросил:
– А вы уверены, что это самоубийство?
– Ну это-то ясно как божий день. Нет никаких оснований предполагать что-либо иное...
Дверь открылась, и вошла миссис Хаббард. Щеки ее пылали, вид у нее был торжествующий. Она шла, выставив вперед подбородок, готовая ринуться в бой.
– Поняла! – победоносно воскликнула она. – Доброе утро, мосье Пуаро. Инспектор, я поняла! Меня вдруг озарило. Знаете, почему записка показалась мне странной? Селия не могла ее написать, никак не могла!
– Но почему, миссис Хаббард?
– Потому что она написана обычными синими чернилами. А Селия заправила ручку зелеными, вон теми. – Миссис Хаббард кивком указала на полку. – Это было вчера утром, во время завтрака.
Преобразившийся на глазах инспектор Шарп быстро вскочил и вышел из гостиной. Через мгновение он появился вновь.
– Вы правы, – сказал он. – Я проверил, действительно, единственная ручка, которую нашли в комнате девушки, та, что лежала возле кровати, заправлена зелеными чернилами. А они...
Миссис Хаббард продемонстрировала ему почти пустой пузырек. А потом четко и обстоятельно рассказала о том, что произошло тогда в столовой.
– Я уверена, – закончила она, – что клочок бумаги, который считали запиской, был вырван из письма. Того, что Селия написала мне вчера, а я его так и не прочла.
– А что она с ним сделала? Вы не помните?
Миссис Хаббард покачала головой:
– Я оставила ее одну и ушла, у меня было полно дел. Должно быть, она забыла письмо в столовой.
– А кто-то нашел и прочитал... кто-то...
Инспектор осекся.
– Вы понимаете, что это значит? – спросил он. – У меня никак не шло из головы: почему записка написана на этом клочке... Ведь в комнате полно бумаги... Значит, кто-то пытался воспользоваться ее письмом, чтобы всем внушить мысль о самоубийстве. – Он некоторое время молчал, а потом медленно продолжил: – А это значит, что произошло...
– Убийство, – сказал Эркюль Пуаро.
Хотя Пуаро и не одобрял английского обычая пить чай в пять часов дня, считая это вредным излишеством, гостей он все-таки им угощал.
Запасливый Джордж извлек по такому торжественному случаю большие чайные чашки, коробку лучшего индийского чая, а также водрузил на стол тарелку с горячими аппетитными пышками, хлеб, джем и большой кусок кекса со сливами.
Все это было подано дабы усладить инспектора Шарпа, который с довольным видом откинулся на спинку стула, допивая третью чашку чаю.
– Вы не сердитесь на то, что я свалился как снег на голову, мосье Пуаро? Студенты начнут возвращаться в общежитие где-то через час, я решил пока заскочить к вам. Придется всех допросить, а меня это, честно говоря, мало привлекает. Вы с ними как-то общались, вот я и подумал: может, расскажете мне что-нибудь... ну хотя бы про иностранцев?
– Вы считаете, что я хорошо разбираюсь в иностранцах? Но,
– Бельгийца? Ах да, конечно! Вы хотите сказать, что раз вы – бельгиец, то все прочие для вас такие же иностранцы, как и для меня. Но думаю, вы не совсем правы. Наверное, вы все-таки лучше меня разбираетесь в тех, кто прибыл сюда из Европы, хотя индийцы и африканцы для вас, возможно, тоже загадка.
– Вы бы лучше обратились к миссис Хаббард. Она несколько месяцев общалась с ними, и она прекрасно разбирается в людях.
– Да, что есть, то есть. Думаю, на нее можно положиться. Но еще мне предстоит побеседовать с хозяйкой. Утром ее не было. Ей принадлежат несколько общежитий и студенческих клубов. Похоже, она не пользуется особой любовью студентов.
Пуаро немного помолчал, а потом спросил:
– Вы ходили в больницу Святой Екатерины?
– Ходил. Главный фармацевт вел себя весьма любезно. Он был потрясен и расстроен, узнав, что произошло с этой девушкой, Селией.
