— Насколько я поняла из их слов, они не верят в объективное существование времени. Но если не вдаваться в детали, то да, они собираются изменить прошлое. Они хотят найти ближайшую изменяемую точку и каким-то образом вытащить оттуда пришельца. Далеко они обещали не забираться.
— Но тогда изменится настоящее. Это классика! — воскликнул Вайдиц.
— Они говорят, что на малом промежутке ничего существенного не произойдёт. Лабиринт останется, капитанская каюта тоже. Они считают, что слияние с проекциями — не пассивный процесс, и находясь в этом состоянии, можно взаимодействовать с материальными объектами любой такой фотографии. Пришелец исчезнет, его тела либо умрут, либо продолжат жить своей собственной жизнью. Хотя в случае кока скорее первое, чем второе.
— А если у них не получится? — спросила Ева. — Этот вариант они не рассматривали?
— Рассматривали. Тогда мы вернёмся на Землю вместе с ним, и его присутствие вывернет вселенную наизнанку. — Саар хмуро посмотрела на улыбающегося Вайдица. — Вы давно знаете братьев Морган, — обратилась она к Еве, — и когда-то говорили, что они редко ошибаются. Давайте считать, что они знают, что делают, и боги этих мест ещё на нашей стороне.
Братья Морган действительно не верили в объективное существование времени. Они считали, что время — удобная иллюзия несовершенного человеческого восприятия. Аномалия позволила им в этом убедиться. До сих пор они знали только одно состояние, в котором эта иллюзия отсутствовала, где интерфейс мозга, связывающий человека с окружающей действительностью, отказывал. В него их погружал фамилиар. Но в аномалии они узнали о втором состоянии, и это была не пассивная нирвана, слияние с океаном силы, а активное пребывание в многомерном мире, расширенный интерфейс, позволявший взаимодействовать с более сложной средой и не предусматривавший времени как одной из своих функций. Здесь они могли слиться со своими проекциями, став сверхсущностью, или законом мироздания, или, если вселенная действительно была симуляцией, получить доступ к более обширным кластерами информации и доселе неведомым функциям.
Аномалия убедила их в том, что они и так знали: человеческий интерфейс несовершенен. Мозг не может настроиться на то, к чему не приспособлен эволюцией, а значит, не может этим управлять. Они должны были найти что-то получше, чтобы не просто видеть, но и воздействовать. Братья согласились с Саар в том, что им не надо знать вероятности и даже просить Тому их смотреть. Гибкая среда, о которой говорил пришелец, была слишком чувствительна к подобным наблюдениям. Больше они такой ошибки не совершат.
— Мы можем пробыть там довольно долго, — сказал Франц на следующий день, когда Ганзориг доложил, что экипаж на своих местах, и они могут начинать. — За нашим состоянием будет следить Балгур, но и ты наблюдай. — Он кивнул Еве на планшет с программой медконтроля. — А вы, госпожа Саар, — обратился он к колдунье, — когда отправите нас туда, заверните каюту в кокон и не открывайте, пока мы не вернёмся. Если наш гость почует, что мы собираемся сделать, он может заявиться сюда. Так что держите оборону.
— Может, позвать Сверра? — спросила Саар. — Я ведь не боевой маг.
— Вы лучше, — улыбнулся Франц. — Просто закройте нас поплотнее и не пускайте его. Вы справитесь.
Они полулежали на кровати; рядом стоял кошачий Балгур. Сейчас Ева опасалась его меньше — фамилиару было не до них. Саар лишь бросила на него неприязненный взгляд и вновь посмотрела на близнецов. Балгур присел на край кровати и положил руку на плечо Франца.
— Ну давайте, — сказал Джулиус, и она сжала кулак, собирая силу для удара.
Он пришёл скоро. Саар закрыла каюту и сделала в окрестностях несколько небольших лабиринтов-ловушек. Чем бы это ни было — существом, проекцией или воплощённым законом природы, — оно почувствовало близнецов. Зная, что происходит по ту сторону, оно могло бы предвосхитить попытку братьев, но либо его возможности были ограничены, либо оно попросту не умело прогнозировать события, разворачивать их во времени, разбираться в порядке фотографий. Всё, что ему оставалось, это реагировать.
И оно среагировало.
Саар догадывалась, что ей придётся нелегко, но при первой же атаке усомнилась, что сможет долго продержаться.
Сосед расплетал её лабиринты, пытался вскрыть кокон, а она создавала новые барьеры. Ева держала наготове шприц со стимулятором, но Саар хватало своих сил. В конце концов, у неё был другой, пока что неприкосновенный запас…
Мысль о ребёнке на секунду отвлекла её, и Сосед, словно сверло, начал ввинчиваться в преграду. Обозлившись на себя, Саар вышвырнула его прочь и создала вокруг него ловушку Клейна, скрученный и замкнутый на себя сосуд.
К её удивлению, Сосед затих. Такая ловушка не могла задержать его надолго: он был напористым и работал с тканью пространства не хуже Саар. Но сейчас он успокоился, и Саар смогла передохнуть.
— Он ушёл? — Ева положила шприц на стол. — Или исчез? Может, у них получилось?
Саар прислушалась к ловушке.
— Нет, пока не получилось. Он там. Просто затих.
