Она села на стул: для разнообразия братья не просили убрать из своей каюты всю мебель. Она отдыхала, не думая ни о чём, краем сознания следя за ловушкой Клейна, в которой, словно джинн, сидел Сосед.
А потом он как будто взбесился. Она чувствовала, как он мечется, пытаясь выбраться, развернуть ловушку, проделать ход, и на мгновение удивилась, почему он не может справиться с не самой сложной из задач. Тот, кто живёт в многомерном пространстве, всегда может воспользоваться для бегства другими измерениями…
Он услышал. Бутылка Клейна опустела, а через мгновение он уже прорывался сквозь стены её крепости, одновременно двигаясь по разным слоям, но неизменно подходя всё ближе, сминая все её заслоны.
На миг ему удалось приоткрыть кокон, и она увидела оба его тела: офицера, с которым говорил Ганзориг, и кока, тощее белое создание, первую неудачную попытку Соседа обрести здесь материального носителя. Но Саар сумела скрыться от них за новым искривлением, сознавая, что её крепость рушится, и если у братьев ничего не выйдет, Сосед убьёт их или впрямь сменит полубезумного кока на кого-то более подходящего. Например, на неё.
Снова затишье. Ева молча показала ей шприц, но Саар отрицательно качнула головой. Сил ей хватало. Не хватало идей. Что если выкинуть их по другим измерениям в коридор, идущий через камертоны? Это непросто — между ней и камертонами лабиринт, который надо преодолеть, — но непросто не значит невозможно. Саар попыталась представить траекторию и вспомнила: «Ты задаёшь путь, а надо задавать точки. Неважно, по какой траектории шарик доберётся из пункта А в пункт Б…» И хотя здесь была не палуба корабля, а месиво из пространственных искажений, она всё же попыталась нащупать ту самую точку внутри резонатора, но Сосед выследил её работу и в этот миг развернул кокон.
Прямо перед собой она увидела двух огромных псов. Их короткая серебристая шерсть поднималась торчком, на широкой морде было по четыре глаза. Между псами стоял высокий старец с длинной бородой, чёрными волосами до пояса и красным лицом. На его мощной шее висело ожерелье из черепов. Они были человеческими, но слишком маленькими и странно деформированными.
Саар оцепенела. Как во времена её детства и юности, мир снова был мал и населён духами, богами и демонами. Сейчас один из них поднялся из своего подземного царства, чтобы судить её по её делам и забрать с собой. Владыка царства мёртвых и судья загробного мира, демиург тёмного человечества, который питается мясом и кровью.
Всё, что было вокруг — корабль, пространственные ловушки, каюта и близнецы, — стёрлось из памяти. Она стояла во тьме, глядя на лунно сияющие младенческие черепа на шее Эрлик-хана. Тяжёлый взгляд его чёрных глаз, смотреть в которые она не смела, медленно сдавливал её грудную клетку. Скоро он сломает ей рёбра, вскроет грудь, и все черепа на его шее, все убитые ею дети, вцепятся своими крошечными челюстями в её плоть, чтобы вечно пить кровь, как она все эти сотни лет пила их жизнь.
Четырёхглазые псы подошли и сомкнули зубы на её запястьях. Она чувствовала, как горячая кровь течёт по ладоням и капает с кончиков пальцев. Эрлик склонился над ней, и его чёрные волосы опутали её, словно щупальца осьминога.
Несколько черепов с ожерелья впились ей в лицо. Они были холодными, скользкими, отвратительными, и Саар замотала головой, пытаясь их сбросить. Но они держались крепко, растворяясь в её плоти, словно самцы глубоководных рыб, врастающие в тела своих огромных самок.
— Ты можешь выбрать, — произнёс Эрлик. Холодное дыхание демона обожгло ей глаза. — Стань их вечной матерью. Это лучше, чем быть вечной добычей.
«Это то же самое», подумала Саар, и тогда подземный владыка крепко обнял её, ломая рёбра, вдавливая в грудную клетку черепа детей и кусая за шею железными зубами. Она чувствовала, как рвётся её плоть, как его губы проникают в рану и начинают сосать кровь. Ослеплённая болью и ужасом, Саар билась в его ледяных объятиях. «Так будет
— Он ушёл? — Ева положила шприц на стол. — Или исчез? Может, у них получилось?
Саар прислушалась к ловушке.
— Похоже на то.
Она свернула защиту, уже догадываясь, что никого живого за ней нет. В коридоре лежали кок и офицер: человек, приходивший к Ганзоригу, вполне обычный, если не считать окровавленного рта, и белое существо, похожее на огромного лемура, тоже в крови.
Она вернулась в каюту и позволила себе улыбнуться.
— У них получилось. Невероятно.
Обе женщины посмотрели на близнецов. Братья оставались по ту сторону; Балгур умиротворённо сидел рядом. Через десять минут Саар надоело ждать, и она ушла на доклад к адмиралу. А спустя несколько часов Ева сообщила, что братья Морган, по всей видимости, решили не возвращаться.
