— Не знаю. — Саар ощутила прилив злости. — Не знаю, чего она теперь хочет. Этот болван ходит к ней как на работу. Разве он может её разбудить? Она с ним ничего не чувствует. Ей нужен внимательный, терпеливый мужчина, а не этот кобель.
— Думаю, это входит в её план, — ответил Кан, по своему обыкновению лёжа на спине и рассматривая серо-голубые тени на потолке. — Она не просто так это делает.
— Какой ещё план?
— Тома лучше всех знает, какие пути ведут к трём исходам. Уверен, она хочет вернуться на Землю и ведёт нас по этому маршруту. Она видит точки расхождения и управляет ими там, где может, подталкивая нас в определённом направлении. Если поднапрячься, можно совершать такие выборы, которые затронут даже близнецов.
— И я хочу вернуться на Землю, — сказала Саар. — Меня совершенно не радуют два других варианта.
Они помолчали.
— Тебе никогда не приходило в голову, почему Тома и Кеплер ещё на Земле смогли увидеть или почувствовать что-то, касающееся аномалии? — спросил Кан. — У Томы было одно и то же видение — может, оно касалось Вальтера? А Кеплер почувствовал, что «Грифон» должен увеличить скорость. По словам братьев, аномалия похожа на чёрную дыру и не выпускает информацию. Но эти прозрения не появились бы, если бы система была закрыта.
— К чему ты ведёшь? — не поняла Саар.
— К тому, что наш мир и аномалия как-то взаимодействуют. Ты не думала, как?
— Конечно, нет! По-твоему, мне больше нечем заняться?
— Может, они взаимодействуют через Соседей? — рассуждал Кан, не обратив внимания на её последнюю реплику. — Если Соседи существуют во многих измерениях одновременно и способны объединять информацию, которую получают, в единое поле, такие люди, как Тома, могут её оттуда брать. Теоретически, она может узнать, что происходит в других измерениях.
— Она не может, — ответила Саар. — Она не визионер, а счётчик. И разве кто-нибудь способен понять и перевести на человеческий язык то, что там творится?
— Конечно! — воскликнул Кан и сел на кровати. — У нас же на корабле универсальный переводчик. Давай припрём его к стенке!
— Братья обещали посадить тебя в клетку, — напомнила ему Саар, но видела, что он уже загорелся идеей, и никакие предупреждения не могут его вразумить.
Глядя на игры тумана за окном рубки, где теперь он проводил большую часть времени, Вальтер предавался мечтам о Томе, с нетерпением дожидаясь вечеров. Она не научилась его обнимать, не встречала с радостью и всё так же каменела в постели, молча снося его грубые ласки и безропотно выполняя сексуальные фантазии. Он был настолько поглощён своей чувственностью, что его дар немел и засыпал, как только он входил в её каюту. Однако Вальтер был уверен, что видит гораздо больше, чем любой другой член экипажа.
Несколько дней назад что-то случилось, и часть команды — по крайней мере та, что принадлежала капитану Ормонду, — внезапно одумалась. Растущая агрессия, ярко выраженная территориальность, заочный делёж самок и попытки утвердить своё превосходство — словом, все животные импульсы, которые вдруг в них взыграли, — исчезли в мгновение ока. Кое в ком они остались, но в силу особенностей характера претерпели некоторые изменения. Близнецы всё ещё проявляли относительную терпимость и вежливость к своим подчинённым, но Сверр почти перестал выходить из своих апартаментов, а его лекции усложнились настолько, что Вальтер понимал лишь одно: такая магия далеко за пределами его умений. Физики без конца спорили и ругались. Однако гораздо больше его тревожили три других колдуна.
Саар не скрывала своего отвращения к нему. Поначалу он немного её опасался, но дни шли, и ничего не происходило. Он спросил Тому, говорила ли с ней старуха. «Бабушка» говорила и даже наложила на неё заклинание, «чтобы не было детей» (Вальтер не знал, как к этому отнестись — дети были ему не нужны, но реакция Саар свидетельствовала, как низко она его ценит). Однако отношение Саар было по крайней мере объяснимо и предсказуемо. То, как менялось отношение Кана, ставило его в тупик.
Оборотень испытывал к нему всё возрастающий интерес. Прежнее недовольство его компанией, досада и равнодушие сменились любопытством, а затем симпатией. Это было необъяснимо. Сперва он решил, что нечто, повлиявшее на команду Ормонда, влияло и на него, но нет: Кан оставался прежним, ходившим на грани, и Вальтер догадывался, на кого падёт этот меч. Что он в нём видел, почему вдруг обратил внимание и проникся столь неожиданным, а главное, искренним дружелюбием? Этого Вальтер не знал.
Как не знал и того, почему вдруг адмирал Ганзориг начал считать его своим личным врагом.
— Их всего пять, — сказала Саар, стоя посреди небольшой комнаты, одной из многих в трюме, где хранились припасы и полезные в походе вещи. — И ни одного двухголового.
Мика фыркнула.
— Они всё предусмотрели, — Саар взглянула на лейтенанта.
— Нам повезло, что снаружи можно дышать, — ответила Мика. — Они были почти уверены, что придётся выходить в них.
— И я должна буду его надеть?
— Да. Эта модель используется для работы в открытом космосе. Кислорода хватит на всё время перехода, с запасом.
