Фантом, отправленный вниз, наткнулся на запертую дверь. Он был сотворён плотным и не мог проникнуть сквозь неё, поэтому Кан оставил его на месте. Волновые фантомы не были разумны — заклинания-разведчики, внешние копии создателя, — однако плотные фантомы могли себя защищать без контроля со стороны колдуна.
Фантомы в коридоре добрались до зала с резонатором, где их встретили первые мертвецы. Кан увидел нескольких погибших — не меньше десятка, — которые находились здесь в момент аварии. Наблюдательная рубка, идущая вдоль единственной прозрачной стены зала, некогда закрытой толстым стеклом, была опалена дочерна, пол усеян расплавленными обломками. Люди сгорели вместе с аппаратурой, превратившись в одно бесформенное целое. Кан развеял обоих фантомов и пошёл взглянуть на работу резонатора собственными глазами.
Под ногами хрустело чёрное стекло, сквозь тело проходили медленные волны, словно неслышимые басы. Он остановился у стола, с которым навсегда слились несколько членов экипажа, и посмотрел на резонатор. В воображении ему рисовались расплывчатые вибрирующие камертоны, а между ними — чёрное отверстие многомерного коридора, однако их вибрация была незаметна глазу. Колебания, о которых говорили близнецы, осуществлялись в порядках, приближавшихся к планковской длине. Однако между камертонами действительно было нечто, едва уловимое дрожание воздуха, искажающее вид прямых труб по ту сторону конструкции. Кан пригляделся. Дрожание имело шарообразную форму, от него исходило едва заметное сияние и редкие, с трудом уловимые тускло-розовые вспышки.
— Всего-то, — пробормотал он с разочарованием. И в этот момент вдруг осознал, что верхний фантом исчез.
Он резко развернулся к выходу, прислушиваясь. Увлечённый резонатором, он отвлёкся от того, что видели фантомы, и пропустил расправу. Создав нового, Кан послал его в коридор, охваченный азартом охотника.
На верхней площадке лестницы, там, где он оставил первого разведчика, стоял человек. Фантом замер у нижних ступенек, ожидая каких-то действий, но человек просто стоял, глядя в стену перед собой, и он начал медленно подниматься. Несмотря на свою память, Кан не мог разобрать, кто перед ним. Лицо мужчины мало напоминало кого-то из членов экипажа. Оно раздулось, словно шар, опухло и покраснело от лопнувших сосудов. Волосы почти вылезли, на голове оставались лишь редкие клочки. Под покрасневшими глазами налились отёки. Фантом остановился напротив, но мужчина не реагировал. Казалось, всю свою энергию он потратил на уничтожение предыдущей копии.
Фантом протянул руку и провёл лезвием по толстой шее человека. Из артерии выстрелила кровь, обрызгав стену напротив, и потекла по замызганной одежде. Мужчина сделал шаг назад и осел на пол, всё такой же молчаливый и пассивный.
Кан вновь был разочарован. Ему хотелось осмотреть корабль, найти других выживших, тех, кто мог отслеживать зонды и стрелять по ним. Но это была второстепенная задача. Чем скорее он разберётся с резонатором, тем больше времени у него останется на удовольствия. Сейчас ему надо было добраться до аппаратной и отключить камертоны оттуда, раз приборы в зале сгорели.
Он отправил фантома вперёд, но больше никого не встретил. Аппаратная оказалась цела. Судя по всему, за ней следили: стены и пол были сухими, компьютеры в порядке. Он быстро поднялся наверх, оставив фантома в коридоре, и сел перед тремя большими прямоугольными мониторами.
Найдя программу реактора, Кан убедился в том, что знал и так — реактор работает, с ним всё в порядке. Затем он перешёл к программе резонатора, погрузившись в таблицы данных, проверяя параметры, на которые указывали ему близнецы, и краем сознания следя за коридором.
— Ты что это задумал?
Кан вскочил и огляделся. Говорил не Фаннар — чужой голос раздавался сверху, из маленького динамика рядом с чёрной камерой, направленной сейчас прямо на него. Несколько секунд Кан смотрел в камеру, потом сел обратно. Голос не принадлежал тому, кто посылал сообщения на «Грифон».
— Почему вы не отключили резонатор? — спросил он, возвращаясь к своей проверке.
— А, так ты хочешь его выключить…
— Хочу и выключу, — отрезал Кан. Трёхмерная схема резонатора почти вся была зелёной, за исключением нескольких мест, которые потеряли синхронизацию с основной мелодией. Прежде, чем его остановить, надлежало исправить красные участки. Он выделил первый участок. В открывшемся окошке высыпала таблица чисел. Вздохнув, Кан начал вручную вбивать верные параметры.
— Мы больны, — огорчённо сказал голос. — И ты теперь тоже.
Кан отгородился от голоса заклятьем.
Чтобы восстановить повреждённые участки, ему понадобился целый час. Под конец ему хотелось расколотить всё оборудование. Он подключился к цистернам с гелием, запустил процесс охлаждения резонатора и вернул себе возможность слышать окружающий мир.
— Ты там? — спросил он.
Ему не ответили.
Колебания резонатора замедлялись. Он не видел, что происходило в зале, и решил найти программу видеослежения, однако не смог получить к ней доступ.
— Эй, — сказал он. — Ты переключил камеры на себя?
