Р. Г. Скрынников пишет об этом следующее: «Отряд Болховского был очень плохо подготовлен к выполнению порученной ему миссии. Запасы провианта, выделенные ему, оказались недостаточными. Стрельцы потратили на преодоление Уральских гор гораздо больше времени, чем вольные казаки. Они выбились из сил, пока добрались до перевалов. Неизвестно, какие суда выстроили им Строгановы. Казаки не раз перетаскивали суда на Переволоке с Волги на Дон. Когда надо, они смогли перенести струги через горы. Стрельцам всё это оказалось не по плечу. Обессилев, они бросали суда на склонах Уральского хребта вместе с припасами».
И далее: «Воевода шёл навстречу гибели, сам не подозревая того.
На втором году пребывания в Сибири ермаковцы столкнулись с реальной угрозой голода. Запасы зерна и круп, привезённые из России, были полностью израсходованы. Небольшая запашка, которую держали татары под Кашлыком и манси на Тавде, давала слишком мало зерна. Военные действия помешали населению вовремя посеять хлеб. Сибирское ханство получало многие необходимые продукты из Средней Азии. Отступив в верховья Иртыша, Кучум позаботился о том, чтобы затворить торговые пути из Бухары в Кашлык.
Тобольские ветераны помнили, каким трудным был для них второй год пребывания за Уралом, когда “бысть во граде Сибири глад крепок”. Казаки сумели кое-что заготовить на зиму, но при этом они имели в виду лишь себя. По приказу Ермака “казацы запас посяху, сметеся по своим людям”. При самом бережливом расходовании можно было надеяться растянуть продовольствие до весны. Казаки, забывшие вкус хлеба, рассчитывали также на то, что царь пришлёт им не только всё жалованье – свинец и порох, но и продовольствие».
Что тут скажешь… Какой урок извлечёшь из сей сказки? Ждали от царя хлеба, а дождались нахлебников…
Возвращаясь к версии о походе, выходящем за рамки набега на Кашлык с целью наживы, стоит заметить, что съестных припасов казаки взяли порядочно. Год продержались на родном хлебушке. Если бы планировали «поход за зипунами», столько хлеба не потребовалось бы. Да и зелейного припаса и свинца перетащили через Камень изрядно. Столько для кратковременного набега тоже не надобно.
И ещё одно примечание. Мы уже упомянули о том, что хан Кучум и его двор снабжались бухарскими купцами. Караваны из Средней Азии шли непрерывно. И казаки уже успели завязать деловые, торговые отношения с бухарцами. Меняли соболей на то, в чём испытывали нужду. И это спасало, во многом ослабляло, как бы сказали сейчас, социальное напряжение, царившее в казачьей станице. Потому как на очередном кругу вдруг вспыхивали разные характеры и высказывались различные мнения, во многом не схожие с линией Ермака и его ближайших помощников, атаманами Матвеем Мещеряком, Иваном Кольцо, другими.
И всё же казаки встретили отряд князя Болховского ликованием. Москва обосновывалась в Сибири всерьёз и, как видно, навсегда. Но потом приуныли: впереди зимовка, а стрельцы прибыли налегке, без хлебного припасу. Тут же принялись за дело: рыли землянки, выкладывали в них печи, рубили срубы, ставили избы. Любой казак топором владел не хуже, чем саблей и копьём. Вскоре кое-как обустроились. С продовольственной частью было хуже. Зверя и дичь вокруг Кашлыка и Карачина-городка уже изрядно подвыбили, зимовальные ямы на реках, куда рыба сбивалась до весны, тоже вычерпали. Того, что привозили союзные князьки в качестве ясака и добровольной помощи, катастрофически не хватало. К тому же хан Кучум и его люди, хорошо зная сложную обстановку в зимовьях Ермака и Болховского, перекрыли все пути и тропы и под страхом смерти не позволяли остякам подкармливать гарнизоны Кашлыка и Карачин-городка. А там уже начинался голод. Свою политику активно возобновил и карача Кадыр Али-бек. Формально он со своим войском выступал заедино с великим ханом, оставаясь его верным слугой, но, чувствуя слабеющую силу повелителя, всё более энергично стал прибирать к рукам часть его власти и земли.
В любом случае, в ту роковую зиму против казаков Ермака и стрельцов Болховского действовали оба. По крови, характеру и воспитанию ни Кучум, ни Али-бек не были сибиряками, они были людьми восточными, чуждыми и местной культуре, и русской. А Восток, как известно, дело тонкое.
