А за ним проплывают акулы и скаты,
И резвятся креветки и крабы, и прочая снедь.
За поверхностью крепкой, прозрачной и гладкой
Мир иной существует, и можешь его лицезреть.А дракончик морской, сосед разбитной по семейству,
Из породы коньков неуклюжих морских, но изящных,
Как Arts Nouveoux,
Затевает круженье-движенье – кинотеатральное действо.
На кого же похоже, мой друг, это странное существо?
Я прикрываю лупоглазыми очками
Усталые глаза.
Пусть кажется, что мушка перед вами,
Иль стрекоза.
Жара румянит старческие щеки,
И кровь бежит,
И излагает ветреные строки
Шальной язык.И стрекозиных глаз мерцанье
Из-под очков
Отнюдь не значит – созерцанье
У мудрецов.Их переменчивое настроенье
Передают
Разбойные стихотворенья –
Долой уют!С его картонкой с вышиваньем
И вазочкой конфет.
Там закрывают плотно ставни,
И свету хода нет.А солнце жарит, разгоняя
По венам кровь,
И стрекоза с горы слетает,
Взлетает вновь.Пав на знакомые ступени
И в дверь входя,
Заметила – дрожат колени
И ноженьки гудят.
Под плотной тенью городских дубов
Еще приятная прохлада,
Еще прикрыт оскал зубов
Жары вселенской, и не надо
Наш кондиционер включать –
Пока не требуется в доме,
Но горы стали в цвет соломы –
Как будто не было дождя.
Я на вершину здешнего холма
Неспешно взобралась, лениво,
И оглянулась —
Боже, как красиво
И как нирванно! Чудные дела
Твои, о господи! А как еще сказать,
Когда от восхищенья рвет дыханье,
Когда пустым окажется старанье
Словами – не молитвой – передатьПокой и солнца теплоту, прохладный ветер,
Что дует повелительно в лицо,
Влетает в ноздри, и все запахи на свете
Садов и рощВлекут, рождая в голове торжественные псалмы.
Благодарю судьбу
И удовлетворяюсь малым,
С собой в ладу.
1
Разгар отлива. Обнажен
Кольцеобразный риф. Лагуна
От живности кипит. Ужом
Скользит рыбешка, и волнует
Холодный ветер океан –
Там, за барьером рифа бьются
Крутые волны. Не прорвутся
Туда, где контрабанды станРасцвел в прошедшее столетье,
И где теперь играют дети,
И камень в море – истукан.
2
Большой отлив, и на песке
Прибрежных ценностей навалом.
Глазок стекла зеленый сел
У раковины годовалой.Та, не набрав еще витков,
Погибла от волны удара,
А рядом бурый панцирь краба
И желтых водорослей ком.Пестрит мозаикой песок,
И каменное многоцветье
Глыб, укрепивших склон, радетель
Предусмотрительный привнес,Когда о век двадцатый – прежний
Moss Beach, тогда курорт прибрежный,
Домами новыми оброс.
Моя свобода – три квартала,
Четыре, может, пять.
Куда бы я не убежала,
Вернусь сюда опять.
Моя дорога – десять тысяч
Настойчивых шагов,
И я взяла, как свой обычай,
На каждый день поход.Не далее. А там завишу
От доброты людской,
Иль родственной – когда услышат
Неслышный вопль мой:Пустите запертую в клетке,
Почти что золотой!
– Живешь, небось, в Америке-то,
Чего желать еще?!И прячу тайное желанье
В улыбке smile and cheese
В Москву добраться для свиданья
С толпой знакомых лиц,Услышать звуки резковатой,
Но въевшейся навек
Московской речи. Постулаты,
Чем крепок человек.
Теплый розовый тон небес
В котловине посадок редвудов.
Возвращаюсь одна. Окрест
Тишина и безлюдно.
Загорелись в парке огни,
Одинокие подняли свечи.
Прохожу одна между них,
И прохлада ложится на плечи.Старым бархатом стрижен газон,
Ели подняли кринолины,
И отвесил глубокий поклон
Дуб корявый, дружок старинный.
