Те же эмигранты, что и наша лимита —
Рвут зубами, коль хватает жилы.
Расовые дрязги? Бросьте лепетать,
Делать что? Не знаю. Будем живы?
25
На берегу железного потока
Я долго жду возможность пересечь.
А далеко, насколько видит око,
Чреда машин все продолжает течь.
На стороне другой души отдохновенье,
Прохлада и покой —
Нет, то игра воображенья
И памяти больной.
Уже давно затравлен и изношен
Тот постаревший рай земной.
Лишь декораций дряхлых строй
Осколки памяти тревожит.
26
Перила влажны – эманация дождя
Вчерашнего. Еще прохлада веет,
И утки плещутся, круги в воде гоня,
А лоб почувствовал предвестие огня,
Что вспыхнет днем, когда жара дозреет.
А слух уже привык к грохочущему фону
И силится другие спектры различать.
Горят в огне лучей недвижимые кроны —
Венец берез и сосен величав.
Полутора часов предписанного гона
Должно хватить на целый день жары.
И отмеряет самоед и самогрыз
Маршрут таблетками, брюзжанием и стоном
Неслышными. Блаженствует одно
Из чувств пяти – глаза вбирают
Пейзажей уникальность. Не мешают
Ни катаракта и ни смог.
Фильтруя дым, дорог нечистоту
Мозг позволяет насладиться утром,
Покамест не ворвался скутер,
И птицы смело обиходили тропу.
27
Высоковольтки вдоль и вдоль ручья
Идет дорожка луговая,
Где так приятно, невзирая
На гул и грохот бытия.Часовенка над родником,
Кругом рябинка полевая
Стоит, фасеточным глазком
В бездонность неба упираясь.Толчется комарье столбом,
В глаза упорно залетая.
Лишь там прохладу ощущаю,
Когда погоды бьют рекорд.
28
Все раньше выхожу в надежде обойти
Жары все закрывающие стены
И щель найти в дневном вращеньи,
И срок тюремный сократить.И поражение – треклятая жара
Ввела в сраженье взводы дыма,
И мы не только солнцем опалимы,
Но травит день и ночь угарный газ.И в лежку лег народ незащищенный,
Поверженный народ.
Подручных средств не накопили дома —
Спасались, кто как мог.
