Лукавый телевизор повторял – народ привыкнет,
И на экран
Пустили шоу, как Америка вот-вот погибнет,
Когда взорвется их мега-вулкан.
29
Чудовищной жары не кончилась игра —
Жестокая игра с людишками живыми —
Легла на город, залегла,
Бросает из огня в полымя.
И лес не в помощь. Но гневить
Я этим бога не осмелюсь.
Какою сделалася жизнь —
Тот кубок выпью. Захмелею.
Живу, приметам вопреки,
Возьми, судьба, еще динарий.
Твои экзамены легки,
В стихи переложу терзанья.
Чем шире душу отворю,
Тем станет легче сердцебьенье,
И на конце стихотворенья
Опять судьбу благодарю.
30
Южный ветер, изменившись, гарь торфяников унес —
Легче все ж, чем в семьдесят каком-то.
Утром – в шесть – меня приблудший пес
Обругал собачьим словом вздорно.
Голуби и утки плещутся в воде,
В заводи прохладной у плотины.
Птицы тихий посвист городской злодей —
Гул машин еще не оскотинил.
Тонкий свист протянется – слух я напрягу,
Гула белый шум в мозгу сфильтрую —
Я смогу, поверьте, это я смогу —
Пусть звучат очищенные струи,
Будто здесь не город, будто глыбь земли,
Тишиной пространство я покрою —
Нет, напрасные надежды строю —
Ты, гордыня, дальше отвали.
Дождь пошел – вот счастье! Это божий дар.
Капли по листам бегут куда-то.
Стрекоза мелькнула. Укусил комар —
Чувствую и мыслю адекватно.
Застилала постели и вспомнила, как в девяностых
Мне уборщицей в лагере летнем работать пришлось.
Я решилась на это спокойно и просто –
Летний отдых детей? Закрывался на этом вопрос.
Я расставлю цветы по цветочным горшкам –
Пусть друг друга украсят на каменной стойке.
Размышляя на кухне о картошке и щах,
Забирая ведро, чтоб нести на помойку,
Я невольно взгляну за окно в тихий сад
И увижу не только белье на веревке,
Но изыскано-вычурный стильный бонсай.
А волны били равномерно
О жесткие надолбы скал
И брызгали соленой пеной
На пробегавших. Длинный вал
За валом шел и грохал о бок,
И водопады струй неслись
С вершины скал куда-то вниз –
Прохожий жался к скалам, робок.И пасмурные небеса
Стояли куполом недвижным.
В прибойной зоне капли жизни
Зеленый океан бросал.Зеленоватый анемон,
К случайным крошкам пищи чуткий,
Глаз раскрывал в ресницах-щупах,
Облюбовав прибрежный склон.И по границе двух миров,
Двух царств – земного и морского,
Бездумно молча пришлый брел –
Брел с ощущением чужого.В ворота бухт, заливов шли
В атаку орды океана,
Вздымались острова земли
При извержениях вулканов.
А он, чужой, бездумно шел,
Мысль неосознанная билась,
И время медленно катилось,
И был включен
Обратный счет.
А бугенвиллея переболела,
Прижилась в нашем доме, наконец,
Пустив оранжевый свой венчик,
Чтоб зелень оттенить в лице.
На чисто скошенных газонах
Горсть маргариток появилась невзначай,
Вьюнки раскрыли граммофоны,
И одуванчики мокры после дождя.Повсюду жизнь в борьбе с порядком,
И энтропия на коне –
Великий Хаос без оглядки
Рулит. И портит нервы всем.
Плыли тихо медузы в неведомом медленном танце,
Неотвязная музыка душу покоем обволокла,
Их желейное тело расцвечено красным,
И стоишь, очарована, глядя в преграду стекла.
