— Об Эвмеле, отце Кассандра.
— Что?! — возмущенно вскрикнула она, резко вставая. — Он воспитал преступника, убившего моего мужа, осиротившего сына, из-за него я теперь вдова и вынуждена вернуться под отцовский кров, так что я могу о нем сказать? Я молю богов, чтобы приговор ему вынесли поскорее!
— Все это так, — как можно мягче сказал Астин, видя, как нахмурился отец Атэны, а двое дюжих рабов, находящихся здесь же, встали у двери. — Но все же… скажи мне, почему ты вернулась к отцу, а не осталась в доме мужа? Закон ведь позволял тебе жить там, тем более твой сын — наследник отцовского имущества, как и Лаэрт.
— Нет, — ответил вместо Атэны ее отец, — моя дочь принесла с собой только то, что забирала, выходя замуж, а внуку моему не досталось ни драхмы из всех талантов зятя! Единственным наследником остался Лаэрт, Рес так и не сдержал слова, данного Атэне, и не переделал завещания! А все из-за этого мерзавца, ради которого ты явился сюда! Благодари богов, Астин, что я слишком сильно уважаю твоего отца, иначе уже велел бы вышвырнуть тебя вон.
— Клянусь Фемидой, я шел сюда не для того, чтобы нанести оскорбление вам или тебе, Атэна, — поднялся со своего кресла и склонил голову Астин, — и сейчас я покину ваш дом. Скажите мне только, как узнали вы о том, что Рес хочет изменить завещание?
— Муж сказал мне, когда нашему сыну исполнилось два года, — сухо сообщила Атэна, но в глазах юной вдовы стояли слезы. — Он клялся именем Зевса, что обязательно сделает это, но…
— А мог ли Лаэрт знать об этом? — все же спросил Астин, рискуя быть действительно вышвырнутым за порог.
— Откуда мне знать? — воскликнула женщина, крепче прижимая к себе малыша.
— Тебе лучше спросить у самого Лаэрта, — угрожающе прогудел хозяин дома, — а теперь — уходи. И больше не являйся сюда, если не хочешь быть изгнанным с позором.
***
Покинув оказавшийся таким негостеприимным дом, Астин вышел на улицу и остановился, раздумывая, куда же идти дальше: в тюрьму к Кассандру или домой? Рассказать отцу о том, что удалось узнать и поделиться своими соображениями? Второй вариант понравился афинянину куда больше, особенно учитывая то, что пока он вел свои беседы, уже наступил вечер. Решив, что за ночь еще не раз хорошо обдумает услышанное, Астин все же повернул к дому.
Первый, кого он встретил, переступив отцовский порог, был Идей. На мальчишке красовался новый хитон, а на лице сверкала широкая улыбка:
— Вы вернулись, господин!
— Как видишь, — невольно улыбнулся в ответ Астин, устало опускаясь на стул. Идей тут же принес таз с водой, поставил рядом и принялся расстегивать сандалии своего нового хозяина. Ловко расправившись с тонкими ремешками, он подвинул таз ближе, и Астин с удовольствием опустил в прохладную воду ступни. — Тебе нравится новый дом?
— Очень, — снова улыбнулся мальчик, умело омывая ноги хозяина, — тут лучше, чем у Лаэрта. Дикаст сказал, что я буду вашим личным рабом, если конечно, вы захотите.
— Будешь, — только сейчас, сидя в удобном кресле и вдыхая запахи родного дома, Астин ощутил, насколько устал. — Где отец?
— В своем кабинете, — доложил Идей, расстилая полотенце, на которое афинянин поставил ноги и ненадолго прикрыл глаза, пока парнишка стирал с кожи влагу.
— Ты можешь идти спать, — отпустил мальчика Астин, но тот почему-то не уходил, смотрел так, словно желал что-то сказать, но не решался. — Что-то не так?
— Вы позволите мне завтра сходить к Кассандру? Я хотел отнести ему фрукты… — несмело спросил мальчик.
— Нет, потому что завтра он уже окажется тут, если Фемида и дальше будет ко мне благосклонна.
— Спасибо, да благословят вас боги, — Идей схватил руку Астина и пылко поцеловал, вкладывая в это всю благодарность новому господину.
— Ступай, — устало повторил афинянин, вставая, и направился в кабинет отца.
========== Глава 10 ==========
— Отец мой в щедрости своей взял его в наш дом и сделал своим учеником, — полный возмущения, горя и благочестивой печали голос Лаэрта разносился по гелиэе*. — И за доброту свою был подло убит. Я взываю к вам, граждане Афин, и требую справедливой кары для нарушившего законы гостеприимства!
— Эвмел, сын Атрия, что скажешь ты в свою защиту? — спросил председатель у отца Кассандра и тот заговорил горячо и торопливо:
