Мишка специально рассказал полковнику историю, которую сам услышал от Торгата. Это случилось несколько лет назад, и с тех пор хант старался найти того, кто станет продавать пушнину для племени за небольшой процент. Именно таким человеком и оказался Мишка. Испытывая огромное чувство благодарности к лесным жителям за спасение и помощь, он несколько раз сбывал понемногу выделанную пушнину, закупая нужный товар.
По молодости лет большие объемы ему пока были недоступны, но теперь когда парень сумел сделать себе имя, проблема пошла на убыль. А если сложится договор хантов с командиром гарнизона, то любая попытка местных хитрецов заполучить пушнину просто так закончится плохо. Полковнику доброе отношение хантов к армии гораздо важнее мелких купеческих радостей. Внимательно выслушав парня, полковник мрачно кивнул и, вздохнув, проворчал:
— Хуже нет, когда личная мошна ставится выше интересов Родины. Вот такие и продают.
— Будь моя воля, многие купцы бы уже на этапе кандалами гремели, — понимающе кивнул Мишка.
— Это за что же?
— А за то, что бывших ссыльных в свои темные дела втягивают. Берешь на службу человека, так дай ему возможность своим трудом к нормальной жизни вернуться. Так нет. Если бывший каторжник, так должен, значит, по его указке любого непокорного к ногтю прижать. А то и убить.
В голосе парня прозвучала такая злость, что полковник невольно подобрался. Потом, чуть подумав, Белецкий внимательно посмотрел на Мишку и, достав из портсигара папиросу, негромко спросил:
— Похоже, вас тоже пытались к ногтю…
— Пытались, — хищно оскалился парень. — Да только та попытка им пыткой вышла.
— Неужели убили кого?
— Покалечил.
— И не жалко?
— Себя жальче. Их трое против меня одного. Вот и пришлось двоим кости ломать, а самому купцу бороду обрезать, чтобы гонору поубавить. Не ожидали они, что я в драку брошусь. Забыли, что я по тайге давно уже один хожу. А там и росомаха, и рысь, и медведь, и даже тигр встречаются.
— Неужто приходилось в одиночку медведя брать? — удивленно охнул полковник.
— И медведя, и росомаху, — кивнул Мишка и, закатав левый рукав, показал ему старый шрам. — С шатуном столкнулся. От волнения пулей его только ранил, пришлось ножом встречать.
— А вы опасный противник, Михаил, — покачал полковник головой. — Теперь я понимаю, почему урядник предпочитает с вами дружить.
— Умный он. Хоть и несуразный с виду, — улыбнулся Мишка. — А мне умные люди всегда нравились.
— Умный. И хитрый, — усмехнулся Белецкий. — Знаете, он ведь предложил мне регулярно поставлять к столу свежую дичь, только за разрешение вести дела с отделом интендантов.
— У него свой гешефт, — рассмеялся Мишка. — Не думаю, что ему требуется что-то серьезное. Скорее всего, что-то из вещевого довольствия. Оружия там и так хватает. А вот с тканями и подобной мануфактурой всегда сложно было. Сами видите, в основном народ в домотканом ходит.
— Однако быстро вы сообразили! — одобрительно усмехнулся полковник. — Может, тогда скажете, что я ему ответил?
— Ну, если учесть, что он все еще на своем месте и даже в ваш кабинет вхож, обещали подумать, — улыбнулся парень, которому все эти игры были известны еще в той жизни.
— И что навело вас на такую мысль? — не унимался полковник.
— А вот тут как раз все просто, — отмахнулся Мишка. — Познакомились вы с нашим начальником полицейского департамента и поняли, что, кроме гонора и умения водку пить, он ничего больше не умеет и не знает. А все дела наш урядник ведет. И получается у него это очень даже неплохо. Во всяком случае, в чистой части поселка никого не грабят и не насилуют. Да и в деревнях тоже обычно тихо. Даже судов немного. А те, что есть, обычно купеческие тяжбы разбирают.
— Похоже, мне надо было не с урядником, а с вами говорить, — растерянно хмыкнул Белецкий, снова покрутив головой.
— Не. Все эти дела мне не интересны. Таежник я. Скучно мне в поселке, — поспешил откреститься Мишка.
— А как же ваши изобретения?
— А что изобретения? — не понял парень. — Я ж ими не все время занимаюсь. Так, когда нужда возникнет. Да и то почти все, что на ум приходит, так в голове и остается.
— Это почему же?
— Так и знаний не хватает, и мастерской толковой нет. Хорошо, если за какой мелочью мастера в депо пустят. А если что серьезное, так тут уж людей подставлять не хочется. Там ведь свои дела имеются. Вон, давеча с инженером нашим говорил. Предложил ему аэросани сделать. Так он битый час по комнате бегал, все поверить не мог, что это я придумал. А как сделает, так и патент на изобретение на себя оформит. Я ведь крестьянин неграмотный, лапотный. Ложку мимо рта проношу.
— Ну, если хотите, я с ним поговорю и велю оформить патент на вас двоих. Думаю, это будет правильно, — предложил полковник, построжав лицом.
— Не надо. Он человек честный, — отмахнулся Мишка.
— Но при этом позволяет себе подобные допущения, — не сдавался полковник.
— И что он в том патенте напишет? Что его соавтор крестьянский сын? Да Бог с ним. Мне другое обидно. Что я вроде как и есть, а коснись чего серьезного, так вроде как и нету.
— Не понял, — покрутил полковник головой.
