На Пасху королева, как и предсказывала, оказалась в центре внимания двора. Король каждый день обедал в ее обществе, они улыбались друг другу, но если кто-нибудь из Лондона приходил посмотреть, как король и королева обедают, то, возвращаясь домой, наверное, рассказывал: просто стыд и позор, мужчина в расцвете лет связан с женщиной, уже одной ногой стоящей в могиле. Иногда королева рано удалялась к себе, придворные дамы могли выбирать – уйти вместе с ней или остаться. Я всегда уходила вместе с королевой. Устала от бесконечных скандалов и сплетен, женской злобы, хрупкого очарования моей сестрицы. Просто боялась того, что увижу, если останусь. А какой надежной казалась жизнь, когда я появилась при дворе, полная надежд, единственная юная Болейн в Англии, новобрачная, жаждущая счастья с мужем.
Королева молча принимала мои услуги, никогда не поминала давнее предательство. Лишь однажды спросила, не хочу ли я остаться в зале посмотреть на танцы.
– Нет, ваше величество, – ответила я, взяла книгу и хотела предложить почитать вслух, пока она вышивает престольную пелену.
Почти все голубое небо уже готово. Поразительно, как быстро и аккуратно она работает. Ткань, расстеленная на коленях, спадает на пол голубыми волнами, осталось вышить лишь маленький кусочек.
– Не интересуешься танцами? Ты, молодая вдова? Разве у тебя нет поклонников?
– Нет, ваше величество.
– Пора отцу подыскать тебе нового мужа. – Она явно утверждает очевидное. – Он уже говорил с тобой?
Покачала головой:
– Нет, ваше величество, наши дела… – Не могу закончить фразу, как подобает придворной даме. – Наши дела расстроены.
Королева Екатерина смеется от всей души.
– Об этом-то я и не подумала, – соглашается она. – Большой риск для жениха! Кто знает, как высоко он может подняться – или как низко пасть.
Печально улыбаюсь, показываю корешок книги:
– Почитать вам, ваше величество?
– Думаешь, я в безопасности? – вдруг спрашивает королева. – Предупредишь, если будет угроза для жизни?
– Какая угроза?
– Яд.
Меня бьет озноб, весенний вечер вдруг становится сырым и холодным.
– Наступают мрачные времена, очень мрачные.
– Знаю. А все так хорошо начиналось.
Королева никому, кроме меня, не сказала о своих опасениях, но придворные дамы заметили – прежде чем начать завтрак, она дает кусочек борзой собаке по кличке Фло. Одна из фрейлин, Джейн Сеймур[27], заявила: борзая растолстеет, и вообще – нельзя приучать собаку есть со стола. Кто-то со смехом заметил: любовь собачки, вот и все, что осталось у королевы. Я промолчала. Только подумала – почему бы не пробовать пищу на одной из них. Лишиться Джейн Сеймур – небольшая потеря.
Когда пришло известие, что принцесса Мария нездорова, моя первая мысль, как и у королевы: ее милую, умную дочь отравили. Возможно, моя сестра.
– Она очень больна. – Королева читала письмо от врача. – Боже мой, уже восемь дней! У нее рвота.
Забыв об этикете, я схватила ее за руку. Рука дрожала так, что хрустела бумага.
– Это не яд, – прошептала я настойчиво. – Кто выиграет от ее смерти?
– Она моя наследница. – Лицо королевы белее листа бумаги. – А если Анна отравила ее, чтобы заставить меня уйти в монастырь?
Я только головой покачала. Кто знает, на что теперь способна Анна.
– Как бы то ни было, я еду к ней. – Она шагнула вперед и распахнула дверь. – Где сейчас король?
– Позвольте мне поискать его. Не можете же вы сами бегать по дворцу.
– Нет, конечно, – простонала она с болью. – Я даже не могу пойти к нему и попросить позволения навестить нашу дочь. Вдруг эта женщина скажет «нет»?
Что ей ответить? Королева Англии в отчаянии молит мою выскочку-сестру позволить ей навестить собственную дочь, старшую дочь короля, – это уже слишком даже для нынешнего перевернутого вверх дном мира.
– Она тут ни при чем, ваше величество. Король любит принцессу Марию и не захочет оставить ее, больную, без попечения матери.
Анна уже знает о болезни принцессы. Она теперь знает все. Солидная шпионская сеть нашего дядюшки вербует слуг из всех поместий Англии, и собранные сведения теперь служат Анне. Анна знает – принцесса Мария захворала с горя. Маленькую девочку оставили одну, только со слугами и духовником, она проводит часы, стоя на коленях и моля Бога о матери – пусть отец вернет ей свою любовь. Она заболела от отчаяния.
Вечером король явился в покои королевы с готовым ответом:
– Можете отправляться к принцессе, если желаете, да там и оставайтесь. Вместе с моим благословением и благодарностью. Прощайте.
Королева страшно побледнела, все краски сбежали с ее лица, стало видно, как она измучена.
– Я бы никогда не оставила вас, дорогой супруг, – прошептала она. – Я подумала, вам будет приятно знать, что о ней хорошо заботятся.
– Это только девчонка. – В его голосе звучит злоба. – Почему вы не сумели позаботиться о сыне? Насколько я помню, к нему вы с такой готовностью не бросались?
Она едва дышала, но он продолжал:
– Вы выйдете к обеду, мадам, или отправитесь к дочери?
