– Посмотри на ее позу. Она выглядит совершенно другим человеком. Вот она – сила хорошего платья.
– О? Наверное. Мне кажется, парни редко обращают внимание на такую фигню.
Я захожу на кухню, где, слава богу, никого нет. Включив холодную воду, я подставляю запястья под кран. Этому меня когда-то научила Мина. Так можно справиться с тошнотой и паникой. Я надеюсь, что заболел. Что скоро слягу с гриппом, и тогда это все объяснит. Вообще-то я надеюсь, что у меня что-то настолько серьезное, что придется лечь в больницу, а не разбираться, что, черт подери, делать дальше. Я разминаю запястья под струей воды.
– Привет!
Я подпрыгиваю от неожиданности, разворачиваюсь и вижу Мину, которая скользит ко мне по кухне, как какая-то гребаная фигуристка.
– Это холодная вода?
– Именно! – Я поворачиваю кран и вытираю руки о шорты.
Вблизи она больше похожа на саму себя, но все равно какая-то другая. На носу снова веснушки, губы немного потрескались, но глаза радостно блестят, а на щеках играет румянец.
– Тебе правда весело? – спрашиваю я.
– Знаешь, если честно, да. – Мина начинает вышагивать по кухне. – Звучит как-то убого, ведь мы всего лишь старшеклассники, и все эти чувства не важны, а еще этот шаблон…
– Ну и что, что ты все еще старшеклассница? Как это может помешать тебе наслаждаться моментом? И, кстати, напомни, что такое «шаблон».
– Да, точно! Именно так я себя и ощущаю – я впервые в жизни наслаждаюсь моментом. Не знаю даже. Я была очень осторожной, очень сдержанной, я так плотно затянула узелки на клубке своих чувств, что казалось, стоит мне глубоко вздохнуть, и я взорвусь. Но он словно дернул за ниточку, клубок начал распутываться, а я… пока не взорвалась. Я просто…
Мина прижимает ладони к сердцу и с удивлением опускает на них глаза, а потом вскидывает руки в воздух. Опустив их, она улыбается.
– Я просто дышу.
– Это круто, правда. Дышать – это ведь хорошо, верно?
– Верно. А «шаблон» означает что-то несущественное и банальное.
– Тогда ты полная противоположность шаблону. Как и все, что ты делаешь или говоришь. Или чувствуешь.
– Почему ты так смотришь на меня? Я выгляжу по-дурацки?
Мина скрещивает руки на груди.
– Нет, не делай так! – говорю я чуть ли не со злостью и опускаю ее руки. Тогда она сцепляет перед собой указательные пальцы.
– Ты опять пялишься.
– Нет.
Вдруг она ошарашенно смотрит на меня.
– Нет, правда! Ты как все остальные парни!
– Что?
– Ты так смотришь на меня из-за обнаженных рук?
Я не могу ничего придумать в ответ. Мина смеется, пока я пытаюсь уловить смысл. Я ничегошеньки не понимаю.
– Я разочаровалась в тебе, – говорит она. – Немного обнаженной кожи, и ты уже сам не свой?
– Ну… – отвечаю я, начав двигать туда-сюда кухонное полотенце по релингу[25], чтобы не смотреть ей в глаза, – я считаю, что у тебя красивые руки. Что в этом плохого?
– Красивые?
– Э-э-э… типа… сильные?
– О господи…
– Да, прости, но, по-моему, ты только что спускалась по лестнице, как Гермиона на Святочном балу. И не смей притворяться, что это не так! – Я чуть ли не кричу на нее.
– Боже, ненавижу эту сцену.
– Правда? Не знал.
– Я имею в виду, что она, конечно, стала легендарной, – отвечает Мина, забирая у меня полотенце и аккуратно складывая его, – но в фильме они зачем-то заставили Гарри пялиться на нее во все глаза. Книжный Гарри никогда бы не стал так смотреть на Гермиону. Эта голливудская интерпретация обесценила простоту и силу их дружбы!
– Что? А почему так не могло быть?
– В смысле?
– Он что, не мог быть ее лучшим другом, а потом присмотреться к ней и понять, что она суперкрасивая?
– Да, наверное. Эй, у тебя все в порядке?
Я вытираю лицо руками.
– Да. Просто… по-моему, у меня температура.
– Температура?
Мина пытается потрогать мой лоб, но я уворачиваюсь.
– Ага. Или черепно-мозговая травма…
– Кэплан?
– И я соскучился по тебе. Только не подумай, что я неадекват.
– Ох… – Ее лицо смягчается. – Я тоже по тебе соскучилась.
– ВСЕ МАРШ В ГОСТИНУЮ! СЕЙЧАС ЖЕ! – кричит Холлис откуда-то из другой вселенной.
– Как думаешь, мы сможем потом пойти домой? Только мы с тобой?
– Конечно. Но ты уверен…
– Да, со мной все в порядке, я просто хочу… э-э-э… просто хочу поговорить с тобой кое о чем.
– О чем?
– Это не особо важно…
– Раз это не важно, почему не скажешь мне сейчас?
– РЕБЯТА! – кричит Холлис из дверного проема.
Из-под ее руки появляется Куинн.
– Наша распорядительница мероприятия теряет терпение, – говорит он.
Холлис толкает его локтем в живот и машет нам рукой.
Я ощущаю на себе взгляд Мины, но молча следую за Холлис и Куинном.
Мы сидим вокруг коробок из-под пиццы. Все внимание приковано к Мине, которая вписывает свое имя в маленькое пространство рядом с моим. Как по мне, все это напоминает какой-то пафосный обряд, но Мине, похоже, все равно. Потом Холлис забирает маркер и обводит наши имена в большой кружок.
– Ну вот, теперь каждый раз, когда четвертак будет приземляться на имя Мины, Кэпу тоже придется выпивать.
Все одобрительно кричат.
– Тебе не обязательно пить, если не хочешь, – тихо говорю я Мине, но она меня не слушает.
