Руби ходит первой, и ее четвертак приземляется на «Станцуй у кого-нибудь на коленях». Она, конечно, выбирает Мину, которая, закрыв глаза, хихикает – и это совсем на нее не похоже.
Однажды в восьмом классе, вместо урока физкультуры, мы учились танцевать кадриль. Это был настоящий кошмар для всех: нас в принудительном порядке разделили на пары, и мы начали с променада, взявшись за руки. Я помню, что Мину поставили в пару с Джимом Ферраби, тихим и безобидным ботаником. Но когда он попытался тронуть ее за локоть для до-си-до[26], она побледнела и покрылась испариной. Через пять минут она отпросилась в туалет. Мина целеустремленными маленькими шажками, с невозмутимым видом, направилась к выходу, но я сразу заметил, что стоило ей переступить порог, как она перешла на бег. После этого Мину освободили от занятий в спортзале по причине панических атак. Другие девчонки злословили, что ей просто не нравится ходить в шортах. Я не помню, дошли ли до нее эти слухи. И не помню, встал ли тогда на ее защиту.
Руби снимает свитер и закидывает его на шею Мине, отклонившись назад. Мина поддерживает Руби за спину. Руби выпрямляется, они с Миной оказываются нос к носу и принимаются так сильно смеяться, что Руби уже больше не может продолжать танец.
Затем мы все вместе залпом выпиваем свои напитки. Я проливаю на себя несколько капель пива. Когда наступает очередь Куинна, он мухлюет, сделав так, чтобы его четвертак оказался на имени Мины. Всем, кроме меня, это кажется очень милым. Мина чокается с моим пивом своей бутылкой с водой, и мы вместе выпиваем. Она на мгновение встречается со мной взглядом, но тут же как ни в чем не бывало возвращается к игре.
Ноа приходится смотреть порно в наушниках и вслух пересказывать нам происходящее. Бекке выпадает «Сообщение или шот», и она пишет эсэмэску репетитору: «Как дела, папочка?» Шот она тоже выпивает, для прикола. Холлис хохочет как сумасшедшая. Наступает черед Мины, и мы играем в тошнотворную «бутылочку». Пока бутылка крутится, у меня снова возникает странное ощущение тесноты в груди. Я уже не знаю, какой вариант кажется мне более предпочтительным: наблюдать, как она целует Куинна, или поцеловать ее самому. Тут бутылка останавливается и указывает прямиком на совершенно заурядного Джейми, которого, в отличие от меня, мало интересует все происходящее, а у меня, похоже, вот-вот случится инсульт. Я напоминаю себе, что это не кино. Это всего лишь моя жизнь, обычный пятничный вечер, и мы играем в игру с выпивкой, где ставки на самом деле не такие уж и высокие.
Мина вопросительно смотрит на Куинна, подняв брови, и он салютует ей. Куинн всегда ведет себя как настоящий спортсмен. Мина на четвереньках ползет по кругу и быстро клюет в щеку Джейми как-его-там. После они дают друг другу пять, как закадычные друзья. Мою грудь сжимает еще сильнее, и мне хочется сделать лишь одно – схватить Мину за руку и утащить ее подальше отсюда, выплакаться ей и рассказать о своих чувствах, как будто она не имеет к этому никакого отношения, как будто все как обычно – я поссорился с Холлис, или получил плохую оценку за контрольную, или мой звонок отцу снова был переадресован на голосовую почту. Она могла бы утешить меня, как всегда. Состроила бы рожицу, сказала бы что-нибудь.
– Кэплан?
Я поворачиваюсь к Холлис.
– Твоя очередь, – говорит она с легким раздражением.
Не знаю, что я опять натворил. Я ведь за весь вечер не обмолвился с ней и словом! Но тут в голове что-то щелкает – должно быть, именно в этом все и дело. Я силюсь улыбнуться ей, но лицо меня не слушается. Я посылаю четвертак в воздух, не глядя на доску. Он приземляется на буквы: «Дж. Дж.», обведенные звездой.
– ПРАВИЛА ДЖЕКИ ДЖЕНЕССЕН!
– ВАУ!
Куинн отбивает ритм на ковре, и даже Холлис хлопает в ладоши, позабыв про плохое настроение.
– Что значит «Дж. Дж.»? – спрашивает Мина.
– Это мое любимое правило, – отвечает Холлис, перекрикивая остальных.
– Еще бы! Потому что ты садистка, – говорю я.
– Значит, так. Все закрывают глаза, Кэп становится в середину круга. Ему нужно поцеловать того, кого он считает самым привлекательным и кого, как ему кажется, влечет к
– Того, кто…
– Кого он хочет, кто, как он считает, хочет его, и кого он совершенно не знает.
– Поняла. Как жестоко!
– Гениально! Джеки Дженессен училась в выпускном классе, когда мы были в седьмом. Она мой герой.
– Сейчас у нее в инсте[27] тысяч десять фолловеров, – добавляет Руби, показывая Мине что-то на телефоне.
– Так, ЛАДНО! – Я встаю. – Давайте уже побыстрее с этим закончим.
Куинн закрывает глаза руками, но растопыривает пальцы. Я пинаю его, и он прекращает дурачиться. Я стою в центре круга. И вот так, в полном одиночестве, мне вдруг становится лучше. Я допиваю банку пива.
– Кэплан вечно тянет время, – говорит Холлис Мине. – Бунтует.
Ее глаза закрыты, а голова наклонена чуть вбок, подбородок поднят. Ухмыляясь, Холлис ждет.
Я обхожу круг, уже слегка пошатываясь. Забираю у Куинна пиво, допиваю и возвращаю ему пустую банку.
