– Поздравляю с окончанием школы! – говорит она.
Это шарф в синюю, красную и желтую полоску. Он не новый, но чистый. И очень мягкий.
– Странный подарок для июня. – К нам подходит Гвен, мама Мины.
– Ох уж эти двое! – говорит моя мама. – Только они могут понять друг друга.
Я все еще не произнес ни слова. Мина берет у меня шарф и обматывает его вокруг моей шеи.
– Я не могу его взять, – наконец удается выдавить мне.
– Невежливо отказываться от подарка.
– Мина.
– Я хочу, чтобы он был у тебя, а если когда-нибудь он мне понадобится, то просто попрошу, договорились?
Я обнимаю ее.
– Надо убрать его в какое-нибудь надежное место, – говорю я.
Я хочу, чтобы она пошла за мной и мы хотя бы на пару секунд остались наедине. Я хочу попросить у нее прощения, сам не знаю за что, наверное, за все. Но тут Олли вдруг срочно нужна ее помощь, чтобы включить музыку. Когда я возвращаюсь, приходят Куинн и его семья. Мина жмет всем руки, а я гадаю, представит ли он ее родным как свою девушку, и вот уже от чувства вины не осталось и следа. Я сижу на заднем крыльце, как наказанный маленький глупый ребенок, но тут меня окликает Куинн. Родители делают несколько наших снимков. Я пытаюсь напомнить себе, что Куинн на самом деле здесь совершенно ни при чем. Он берет Мину за руку, она отнекивается и качает головой, но моя мама подталкивает ее вперед. Мина встает между мной и Куинном, и я надеюсь, что мне никогда в жизни не придется увидеть эту ужасную фотографию. Я ухожу в дом, чтобы взять себя в руки. Я делаю несколько глубоких вдохов, а когда это не помогает, беру пиво из ведра со льдом, которое ждет своего часа на кухне. Народ подтягивается, и когда я возвращаюсь, то не нахожу в толпе ни Мину, ни Куинна. Я снова возвращаюсь в дом и натыкаюсь на маму.
– Поможешь мне? – Она кивает на ведро с пивом. Мы беремся за ручки с двух сторон. – Почему ты ничего не сказал про Куинна и Мину?
Я едва сдерживаюсь, чтобы не уронить ведро со своей стороны. Пожимаю плечами.
Мама спускается по ступенькам заднего крыльца спиной, оглядываясь через плечо.
– Так они пара?
– Пара? – Я фыркаю.
– Вау, ладно. Больная тема?
– Не-а.
– Значит, они встречаются?
– Спроси у них.
Мама больше ничего не говорит, но, глядя на нее, я чувствую себя последним дерьмом.
Я знаю, что Холлис тоже появится, потому что ни за что не упустит возможности нарушить мой покой, но когда она приезжает со своими родителями, которых я не видел с тех пор, как мы расстались, все они невероятно добры. Ее мама крепко обнимает меня. Ее отец нагоняет страху, но он всегда такой. Сама Холлис закатывает глаза, а затем поправляет мой воротник и говорит: «Что ж, поздравляю!» Я пытаюсь придумать, что сказать в ответ, как-то отблагодарить ее за то, что она пришла, за то, что все еще здесь, но тут она отходит в сторону, пропуская других гостей. Я стараюсь поздороваться со всеми, выразить признательность за то, что пришли, и не жалею сил, чтобы как следует исполнять обязанности хозяина – ради мамы. Складные столики, накрытые разными скатертями, ломятся под весом подносов из «Мейерз», но я так и не подхожу к ним, чтобы попробовать что-нибудь из блюд. Краем глаза я замечаю, как Мина с мамой, сидя в гамаке, едят десерт из одной тарелки. Надеюсь, они помирились и все-таки о чем-то договорились по поводу университета. Я обещаю себе спросить ее об этом, как только смогу.
На улице темнеет, и люди выходят танцевать на подъездную дорожку. Старший брат Куинна, подмигнув, протягивает мне фляжку. На ней выгравировано: «Тупой». Подозреваю, что «Еще тупее» где-то поблизости, но я уже давно его не видел и устал от разговоров про мичиганский футбол с чужими отцами, поэтому иду искать Куинна. Он стоит в конце подъездной дорожки с другими парнями, они передают по кругу его фляжку, на которой действительно выгравировано: «Еще тупее».
– Значит, сегодня та самая ночь? – спрашивает Ноа.
– Нет, мы решили, это случится на выпускном.
– Зачем ждать?
– Что случится на выпускном? – спрашиваю я.
Куинн серьезно смотрит на меня, зато все остальные ржут как кони.
– Ничего…
– Чертова сказка, девственница на балу.
– Может, и не на выпускном, – Куинн качает головой – видно, что ему бы хотелось, чтобы это произошло как можно раньше, – может, после.
– Начни действовать уже на выпускном, – советует какой-то парень постарше, наверное, один из друзей его брата.
Он показывает мерзкий жест двумя пальцами, и когда я понимаю, что это значит, то со всей силы сжимаю в пальцах фляжку.
– Интересно, какой она будет?
– Как бревно.
– Ни фига. Черт знает, чего от нее ожидать, говорю вам.
– Я бы выбрал бревно. Зато она будет тесненькая.
Это не Куинн, но внутри у меня что-то обрывается. Он тоже смеется с остальными, не глядя в мою сторону, и я толкаю его. Он падает на мусорные баки. Один из них переворачивается, и из него идеальной дугой высыпается мусор.
– Какого хрена?! – восклицает Куинн, рассматривая свои исцарапанные руки, и поднимается на ноги.
Теперь уже никто не смеется.
– Кэп, мы просто дурачимся, – говорит мне кто-то.
У меня трясутся руки. Я расталкиваю парней и отхожу от них.
