— Искать убежище, говоришь? — он подался вперед на своем непритязательном сидении. — Так значит, его некто или нечто напугало? Он бежал, может, хотел предупредить, искал спасение? Я думаю, ты желаешь скрыть от меня что-то важное, говори! Ты испытываешь мое терпение.
— Конечно, скрывает, хозяин, осмелюсь донести, — пропищал, высовываясь откуда-то из-за спин собравшихся Ром.
При этих словах несчастный Рин и вовсе стал белее мела. «Того и гляди, обделается, крысеныш» — презрительно подумал Сандр.
— Смотрите-ка, кто подал голос, — Вета откинулся на спинку стула, подперев кулаком щеку. — Маленький изменник, ты еще тут, столуешься на казенных харчах? Разве я не отдал приказания четвертовать тебя заживо, коль скоро вновь попадешься? Должно быть запамятовал. Ну, ничего, эй, стража!
Капитан гвардейцев издал утробное рычание, делая шаг вперед, крошечные налитые кровью глазки из-под массивных надбровных дуг сверлили предателя, жвала постоянно двигались, роняя слюну, верхняя пара рук сжимала пищаль, с надежным колесным замком, приклад которой украшала инкрустация из кости и серебра, вторые конечности, заканчивавшиеся внушительными клешнями, угрожающе щелкнули.
«Ну и хрен с ними! — подумал Сандр. — Наконец-то все кончиться и можно будет, не роняя лица, отправиться отдыхать».
— Я пригожусь, господин! — завопил Ром, вырываясь на середину и начиная шустро ползти на коленях, умоляюще простирая руки.
— Ладно, рассказывай, — милостиво согласился Вета, дозволяя тому приблизиться.
Не веря в удачу, карлик мигом подобрался вплотную и подхалимно съежился у ножек трона.
— Он лжет, все лжет, этот гнусный воришка, — порывисто затараторил он, тыча когтистым пальцем в Рина. — Но я все вижу, все подмечаю. Мало того, что он таскает припасы с кухни и волочится за крестьянками, не далее как сегодня пополудни я лично видел, как они отправлялись на рынок вроде как за свежей провизией, он и его подельник — братец Брил! Так вот, спешу поведать: вначале прибежал тот, второй, весь бледный, просто жуть, точно за ним по пятам гналась сама смерть, все не находил себе место, маялся, а после исчез. Опосля заявился этот. Без ничего, даже без тачки, и, наверняка, растратив хозяйские деньги. Воротился, значит, и тут же — опять шасть на кухню и присосался к бочонку с пивом. Едва оттащили, так бы все и вылакал, шельмец. А ведь это все учтенное хозяйское имущество! Так ты допроси его с пристрастием, накажи негодника, а своего верного старого привратника прости. Я равно люблю обоих господ, и буду верно служить обоим.
— Нет, ну ты погляди, какая сволочь! — невольно восхитился Сандр.
— Погоди, — оборвал его Вета. Он сделал знак карлику убираться прочь, ястреб на его плече внимательно уставился на Рина.
— Я не могу говорить! — заскулил тот, хныча. — Он запечатал мои уста, Брил уже отмучился но мне не будет покоя, покудова он не получит назад ту самую вещь, будь она трижды проклята! О, почему мы не продали ее раньше! Жадность!
— Кто «он»? — вкрадчиво спросил Вета. — Что это — заговор, направленный против меня?
— Нет, нет же, хозяин, вы тут абсолютно ни причем. Дело касается только нас троих. Мы… Мой брат и я… нет, не могу говорить… ы-ы-ы, — он замычал, отчаянно пытаясь заставить повиноваться язык. — Мы… еще до того, как вы великодушно приютили нас, дав службу и кров, трудились ассистентами у… одного бродячего фокусника. Да, страшного человека, жестокого, злого. Он истязал нас, заставлял проделывать такие… трюки, что кровь стынет в жилах. И мы не выдержали, сбежали. Справедливо рассудив, что должны получить хоть что-то в компенсацию за годы рабства и унижений. Кто бы мог знать, что он так разозлится, не отстанет… будет преследовать по всему треклятому свету.
— Все, довольно ломать комедию, а то этому никогда не будет конца! — не выдержал Сандр. — С твоего позволения Вета, — он слегка кивнул царственному мальчику, который прожил больше жизней, чем любой из присутствовавших. Тот сидел молча и неподвижно. — Держу пари, сейчас он у меня заговорит складно, пропоет всю историю целиком.
— Нет! Сжальтесь! Господин, пощади, я не могу! — запищал служка, падая на пол и начиняя биться в конвульсиях.
— Ну-ка подтащите его ближе, — сурово вымолвил Вета.
Пара дюжих гвардейцев осторожно подхватили нечленораздельно верещавшего Рина, и, проволочив по половицам в пыли, принудили встать на колени перед троном.
— Давно бы так, — процедил Сандр.
Он взял в ладони мотающуюся голову обезумевшего от ужаса служки, причем указательные и средние пальцы легли на виски, сильно сдавив их. С упоением вздохнул.… А после вонзил большие пальцы в глазницы, испытав прилив мстительной радости за все унижения и лишения, которые выпали на его долю за последнее время.
Брызнули кровавые слезы и Рин дико заорал.
— Так ты убьешь его! — воскликнул позади Вета.
— Искалечу, чуток, может, но не раньше, чем выпью его жизненные соки до дна, — ухмыльнулся Сандр, но все ж с заметным сожалением ослабляя хватку.
— Хватит! Довольно!
