Эсхатология полностью

В помещении возник сквозняк, хотя взяться ему вроде было неоткуда, переросший в пронзительный леденящий ветер, а затем на середине беззвучно возник крутящийся белый шар. Люди и нерожденные ахнул и невольно подались назад, прижимаясь друг другу.

— Ту Линг, — прошипел двумястами рассерженных ползучих гадов голос, который не принадлежал никому из собравшихся.

Потом что-то хлопнуло, и на том месте, где прежде крутился шар, в облаке едкого дыма возник человек в длиной желтой сутане до пят, подпоясанной переплетенными серебряными нитями, расшитой иероглифами и зодиакальными знаками, из-под которой выглядывали только загнутые кончики туфлей.

Он носил примечательно внушительную затенявшую лицо широкополую соломенную шляпу, для пущей надежности имевшую ленточки, завязанные под подбородком, и когда он откинул ее на спину, перед взорами затаивших дыхание зрителей предстал широкоскулый, с длинными висячими усами цвета осенней листвы и узким разрезом глаз, однако, в целом не лишенный привлекательности мужчина средних лет. Татуированный череп его был чисто выбрит за исключением единственной косички на макушки, спускавшейся до лопаток. Пальцы его украшали шесть колец, по три на каждой из затянутой в замшевые перчатки руки, кроме того, он держал жестяной веер, которым степенно обмахивался.

— Что такое, каким образом? — опешил Сандр.

— Я вижу, у тебя есть кое-что принадлежащее мне, — невозмутимо заметил пришелец, обращаясь к Вете.

Тут будто опомнившись, стража со всех сторон кинулась, чтобы схватить незваного гостя. Но тот не предпринимал ровным счетом ничего, продолжая хранить беззаботную позу. Лишь подпустив атакующих достаточно близко, маг внезапно ожил, словно спущенная пружина замелькали конечности, сплетая узор молниеносных движений, едва доступных глазу. Со стороны могло показаться, что Ту Линг едва касается кончиками пальцев, стопой или локтем то до одного хитинового воина, то до другого, но при этом с хрустом лопались защитные пластины, брызгала внутренняя жидкость, вырывались целые куски серого желеобразного мяса, а соперники, каждый превосходивший дерзкого чужака в полтора, а то и два раза размером и габаритами, с грохотом рушились оземь или отлетали прочь. Прошло мгновение равное четырем биениям сердца — а вот уже трое нерожденных недвижимо застыли на полу, еще двое с трудом отползали прочь, зажимая раны и переломы.

— Довольно! — прокричал Вета вскакивая. — Оставьте его.

Гвардейцы с готовностью отступили, помогая раненным товарищам, а капитан, целившийся из пищали, но так и не решившийся пустить в ход огнестрельное оружие в такой толчее, осторожно опустил ее дулом вниз.

Маг наблюдал за поспешным отступлением с усмешкой превосходства, продолжая обмахиваться веером, который вновь из смертельного орудия в умелых руках превратился в с виду обычный предмет обихода.

— Итак, презренные воришки, — промолвил он с сильным акцентом, но вполне сносно для восприятия. — Я жду, чтобы вы вернули мой талисман.

Челядь негодующе загалдела, а стража вновь начала придвигаться ближе. Капитан вопросительно уставился на повелителя. Вета сделал знак успокоиться.

— Но если я правильно понял, ты уже самостоятельно завладел тем, что по праву принадлежит мне. Кроме того, ты в ответе за ущерб, причиненный гибелью моего слуги и серьезной травмой другого, а они, как ни крути, также являются частью моего имущества, причем не самой дешевой. Означает ли вышеперечисленное, что мы квиты?

— Как бы не так! — вдруг взорвался маг, потеряв самообладание. Все его напускное величие разом куда-то делось. — Вот, оставь себе свои жалкие медяки, — он извлек откуда-то кошель и швырнул перед троном. Тесемки лопнули и наружу высыпались квадратные штампованные жетоны с отверстием по центру и вензелем Веты, имевшие хождение в качестве разменной монеты во владениях Покровителя Уродов. — Целая гора подобного мусора, годного лишь в переплавку, не сравнится с красотой и силой Зрачка. Что до слуг, то это, прежде всего мои слуги, проступком о котором тебе, может быть, уже стало известно, они сами навлекли на себя справедливо заслуженную кару, сами подписались под приговором и быть по сему. Не испытывай же больше терпение Ту Линга правитель сих варварских наделов! Не уподобляйся черни с ее неизбежными пороками, не навлекай беды в сто раз страшней!

Маг закончил речь на угрожающей ноте, но Вета нисколько не разгневался на дерзновенные речи или умело не подал виду. Он выдержал замечательную паузу, побуждая чужака все заметнее нервничать рыща раскосыми очами по сторонам в ожидании подвоха.

— Прежде всего, как ты уже верно заметил господин фокусник — добавил бы «достопочтимый», да кривить душой не стану — это мои владения и я распоряжаюсь здесь, кто прав, а кто виновен, что брать, а чем, быть может, одарить великодушно. Так что умерь излишний пыл и имей терпение. Ответь сперва, что за умение сокрыто в камне сем, о котором ты обмолвился?