Собирались из обломков дворцы и усыпальницы, призванные поражать своей вызывающей роскошью, спесиво вздымались монументы и башни, распахивались пустыни и вырубались сады, текли вспять реки. Капли пота точили камень, собираясь в озера. Из всех окон, дыр, всевозможных щелей сочилась кровь, она быстро прибывала, Сандр не успел оглянуться, как густой кровавый поток поднялся до пояса, уже достиг плеч, грозя задушить в нечестивой пучине. Но не успел Сандр всерьез испугаться — неожиданно все кончилось, также непредвиденно, как и началось.
Он вновь вернулся к привычному видению, а прямо напротив него стоял Вета, держа отобранный амулет.
— Что ты наблюдал? — спросил Вета в упор. — Ты стоял истуканом, не реагируя ни на что.
— Это… трудно объяснить, — запинаясь, произнес Сандр, потерянно озираясь.
В мозгу его как бы образовалась сосущая пустота. Сражение утихло, повсюду громоздились убитые и раненые, витал острый запах сгоревшего мяса, кожи, расплавленного железа, но мага нигде не было видно.
— А что произошло здесь?
— Похоже, мы победили, — устало усмехнулся Вета.
А произошло вот что.
Пока длилось устроенное Ту Лингом побоище, Вета зажался в стороне, стараясь только, чтобы не быть затоптанным в сутолоке. Заложив в рот пальцы, он отчаянно тужился, давился рвотными спазмами, пытаясь вытолкать содержимое желудка через чудовищно распухшее горло. Ястреб бил крыльями и уже не клекотал, но пронзительно верещал, также сопереживая агонию удушья.
Наконец, ему удалось, и с брызгами да ошметками давнего ужина на пол вывалился странный предмет.
Он походил на кулак, отлитый из неизвестной субстанции принесенной из ледяной изначальной тьмы космоса воспылавшим в атмосфере будущего метеором, «убивец оборотней», и доставленный в далекое прошлое единственно доступным способом.
— Подсадите меня! — приказал Вета, едва восстановив дыхание и отерев лицо.
Пара долговязых гвардейцев скрестили пики и послушно подняли повелителя вверх. Там, вознесшись над полем битвы, поверх голов более сильных, но бестолково гибнущих пред оточенным искусством неуязвимого мага, он метнул свое орудие возмездия. Раскалившимся в полете болидом оно угодило прямиком в грудь Ту Линга, молнией пронзило его насквозь, испепелившись вместе с содержимым расписанного защитными знаками и печатями заклятий балдахина.
Породив протяжный унылый вздох, куски рваной тряпки бессильно опустились увядшими листьями, обнажив презренную кучку побуревшей кашицы — все, что осталось от несокрушимой мощи, тайных знаний и необоримой алчности. Но поверх ее лежал чудесный цветок, чуждый своей экзотичностью. Малахитовый стебель, от которого отходили мясистые, сужающиеся к кончикам листья, прорезанные слабо алеющими кровеносными прожилками, венчал изысканный бутон цвета теплого песка, полураспустившийся, с проклюнувшимся меж нежных лепестков набухшим чернильным пыльником.
— Таким образом, я вновь погубил человека, который не сделал нам ничего дурного, пока мы сами его не спровоцировали.
— Ошибаешься, не забывай, что именно Ту Линг стал причиной гибели твоего слуги, — ободрил Сандр. — Так что прочь сомнения — ты все сделал правильно! — И Сандр дружески похлопал расстроенного мальчугана по плечу. — Теперь все проблемы позади.
— Да уж, — вынужден был согласиться Вета. — По крайней мере, мы все заслужили хороший отдых.
Но так получилось, что они оба ошибались. Отдохнуть было не суждено, и проблемы их только начинались.
— Помнишь, как-то я признался тебе, что убежден в существовании разумного создателя, не важно, назовем его Грезящим, Виртуозным Конструктором или другим из десятка подобных схожих имен, словом, некой формы, ответственной за создание и поддержание окружающего миропорядка? — однажды спросил Вета Сандра.
Он поворошил кочергой догорающие угли. В огромном пустом зале, напоминавшем пыльный каменный мешок, было неуютно и промозгло, сновали пауки, в кучах битого кирпича порой затевали возню мыши. Световой день еще не сильно сократился, но в проникавшем через незаложенные булыжниками окна дуновении, приносившим с собой запахи дыма, шерсти, навоза и ставший неотъемлемым в последнее время навязчиво-вездесущий пряный аромат растений, уже чувствовалось простуженное дыхание приближающейся осени года сто шестьдесят седьмого Эпохи Тлена. Достовернее сказать было трудно, только недоступные Хранители Времени, ведущие свой собственный, сокрытый от непосвященных счет, ведали истинный календарь, потому-то их астрологические прогнозы бывали так всегда точны.
Сквозняк, заставлявший зябко ежиться наших товарищей по несчастью, находил малейшую щелку в промасленной холстине, которой были обклеены оконные проемы, с наступлением сумерек у каждого из предосторожности выставляли дополнительный караул, и все же, коротая ночи завернувшись в теплые меха и подставляя благостному пламени то один бок, то другой, Сандр ощущал враждебное настроение так и не обжитых, затаившихся за гранью жизни руин.
— Продолжай, — шмыгнув носом, вяло откликнулся Сандр.
