Силясь затмить соседа, вот разряженные в пух и прах толпятся придворные, и кого здесь только нет: убеленные сединами воеводы, важные бояре, надушенные фавориты, представители служителей культа, просветленные, высшее духовенство. На челах их спесивая гордыня от занимаемого положения соперничает с подобострастной угодливостью по отношению к более знатному, лживые улыбки с морщинами проточенными завистью, жадный блеск глаз сменяется сытым добродушием.
Тем контрастней, внося возмутительный вульгарный диссонанс в утонченную картину двора, смотрятся хмуро глядящие исподлобья бородатые мужи в дорогих, но безвкусных платьях, вдобавок сидящих на них столь неказисто, что любому стороннему наблюдателю сразу ясно — сии послы более привычны к практичным воинским доспехам, чем к изысканным нарядам, а руки, которые они просто не знают куда деть, с короткими толстыми пальцами и въевшейся под ногти грязью никогда не знали колец.
Бывший воевода Рей, волею судьбы воссевший за княжеский стол, шумно прочистил горло и почесался, с вызовом бросив взгляд на окружающих, старавшихся не замечать провинциальных манер прибывших, равно как исходивший от оных стойкий запах пота и буйволояков. Как же не уютно он чувствовал себя среди всей этой расфуфыренной ярмарки, с каким удовольствием скинул ненавистный бархат и пустил в ход кулаки, раз уж пришлось за порогом оставить добрый меч! Но он не вознесся бы так высоко, коли не умел держать эмоции в узде. Однако, к чести оказавшихся впервые на столь высокой аудиенции, они сумели сохранить независимость и достоинство посреди моря вселенской угодливости, стелившегося перед сплетенной из волос девственниц занавесью, предохранявшей от нечистого дыхания подданных блистательного короля-гермафродита Андроникса.
Номинально великий князь, а по существу король, терпеть не может малейшего волоска на своем гибком, ухоженном теле, поэтому рядом с ним всегда наготове стоит напомаженный обнаженный юноша держащий специальные щипчики и притирания. Изящные черные кожаные доспехи короля не скрывают, а скорее выгодно подчеркивают открытую в декольте высокую упругую грудь и впечатляющее мужское достоинство. Узкие ступни обуты в удобные полусапожки на высоком каблуке, к поясу пристегнута шпага в серебряных ножнах с затейливой гардой. Чело венчает корона, разукрашенная самоцветами и одновременно невесомая, описать которую не взялся бы даже ювелир.
— Итак? — роняет сиятельный монарх скучающим голосом, рассматривая накрашенные перемежающимися алыми и желтыми полосами дорогого лака ногти.
— Законный князь Древоградский Рей, основатель династии, защитник угнетенных и прочее! — едва отыграли трубачи в долгополых кафтанах, степенно провозгласил глашатай, сверяясь со списком.
Рей выступил вперед, кивнув, чуть заметно и стремительно, чтобы быть признанным дерзостью, чем тут же вызвал возмущенное шушуканье и негодующий ропот за спиной.
«Что за дикари, невежды, срам один, — подумалось Андрониксу, — ему бы смердами командовать у корыта, а он туда же — в князи! Ничего, мы еще сумеем донести свет просвещения во все медвежьи уголки будущей империи». Самому ему осадить бесстыжего вассала не позволяло достоинство.
Меж тем оглашенный молвил:
— Государь и царственный брат! Мои лучшие лазутчики донесли, что на границах объявился некто самозванец, повсюду выдающий себя за вашего названного племянника, который, как вы знаете, отправился в поход предшествующий поминальным игрищам в компании с первосвященниками, где и безвременно почил на чужбине. И хотя злые языки утверждали, что это знамение звезд, все мы скорбим об утрате сей безмерно. Так вот, вышеназванный вор и самозванец объявился в полях погребений неведомо откуда, предводительствуя целыми полчищами рычащих нерожденных, этих вонючих тварей, несущих бремя мировых злодеяний на своих искаженных телах, этих кусков рыхлой плоти. Из подслушанных разговоров достоверно стало известно, и за сведенья эти многие славные мужи поплатились жизнями, что в их рядах находиться, а после, и замечен был, трижды проклятый Укрыватель Уродов, сам Повелитель нерожденных, хулитель веры, насильник и разбойник!
Присутствующие поспешно прикрыли носы надушенными платками, что считалось хорошим тоном в высших кругах, когда речь заходила о чем-либо весьма нечистом, многие также, не довольствуясь, украдкой сплюнули на пол.
