— Какое твое дело! — вяло огрызнулся Сандр. — Но неугомонный червь подозрения гложет меня, поэтому без утайки поведай мне здесь и сейчас, скажи — ты спал с нею?
Подобное меж родственниками совсем не является чем-то из ряда вон выходящим, поэтому Вета не возмутился, но и не рассмеялся.
— Ты имеешь в виду физическое состояние противоположное бодрствованию на общем ложе или нечто иное?
— Ты мог бы быть, наконец, серьезным? — попросил Сандр. — Это так важно для меня, пойми, — едва не взмолился он.
— Я серьезен.
— Почему же ты так люб и одновременно ненавистен ей, где доказательства, что все сказанное тобой тогда не более чем выдумка, а последовавшие события — лишь тянущаяся цепочка досадных недоразумений, и молчание Некры — тому залог? Презрение скороспелой доверчивости, измене чести и чувств?
— Мне незачем с тобою спорить, и нету нужды что-либо доказывать, — отрезал Вета. — Ты сам все поймешь, когда придет время.
Он повернулся, чтобы выйти, но Сандр отчаянно ухватившись за одеяния, удержал его.
— Ты точно уверен, точно знаешь, что мы непременно разыщем ее там, куда мы направляемся, в Древограде во плоти?
— Абсолютно. Ведь мы, как ты понимаешь, с нею некогда были весьма близки. Я слышу биение ее сердца. Да-да, оно все еще у нее есть, как и надежда. Возможно, для всего мира еще не все потерянно. Поглядим. А теперь спокойной ночи, прощай.
— Да и вот еще что, — окликнул Сандр, когда Вета уже откинул полог шатра, — в одном пожалуй ты не прав. Я не будущий князь, я есмь князь настоящий.
Не оглянувшись, Вета вышел, напоследок запустив взвизгнувший порыв хладного ветра.
Предутренний туман унылой однотонной пеленой замазал все вокруг, в раскисшей хляби вязли верховые и пешие, повозки и орудия приходилось выволакивать буквально на руках. Не считая шума производимого пришлыми, было подозрительно тихо, пока армия вторжения вливалась в пустынные, покинутые жителями посады Древограда.
Выплывая из рваных клочьев, оставленные и продрогшие мазанки немо встречали непрошенных гостей беззубыми провалами окон, нахмурив просевшие кровли, поджав губы скособоченных дверных проемов, хранили скорбное выражение, когда те проходили мимо и вновь со скрипом петель и вздохом растворялись за спиной. Шнырявшие разведчики шепотом передавали донесения, но и без них Сандр предвосхищал дорогу, превосходно ориентируясь в своих родных, и как неожиданно это выяснилось, столь дорогих погрязшему в суете сердцу пенатах.
Так же без перехода, как и начавшись, строения оборвались, повсюду лежали еще теплые дымящиеся угли, почерневшие балки, да разбитые очаги; захватчики оказались на расчищенной полосе, за которой нежданно для Сандра обрисовался ров перед земляным валом, увенчанный частоколом из заостренных кверху толстых бревен.
— Вот так номер! — невольно воскликнул неприятно удивленный князь. — И что же
— Да, нашим противникам, надо отдать должное, не занимать ни уму, ни сноровки, — согласился вылезший из фургона повелитель нерожденных.
— Тем слаще будет битва! — меж тем обретя пошатнувшееся расположение духа, издал грозный клич Сандр, и направился к обитым медью вратам.
Первые робкие лучики пробившегося сквозь завесу туч замерзшего светила, врага внезапности, погнали прочь дырявую паутину, отдирая и развеивая, обнажая серые в подтеках и плесени скаты крыш, приветливо скрипящие ржавые флюгера.
Вот тревожно и зло взревел, предупреждая, сторожевой рог, донеслась отдаленная возня, отрывистые команды и на стенах замелькали конические железные шлемы защитников. Пожав плечами, Вета занялся построением утомленного ночным переходом войска, поскакали гонцы, забили барабаны, взвизгнули дудки, стрельцы принялись расчехлять пушки.
Ром поеживался, боязливо поглядывая на ощерившиеся калеными наконечниками стрел верхушки укреплений, пока Сандр гордо подбоченившись и не выказывая сомнения иль страха, по-хозяйски приблизившись, остановился у сухого рва, как видно вырытого в крайней спешке и глубиной едва ль по пояс.
Расстегнув ремешки, он снял шлем, обнажив русую голову пронизывающим порывам ветра, и зажал его подмышкой. В каждом неспешном движении сквозила гордость и величие, которого он не терял, даже испытывая нужду или находясь в стесненном, а то и порой двусмысленном положении на чужбине.
— Открывай, собака! — взревел он, воздев закованную в кольчужную перчатку длань и грозя изумленно таращившемуся сверху стражнику. — Аль не признал, сукин сын, своего господина, честнейшего государя Древоградского, помазанного волей богов княжить на земле?
Защитники замешкались, собираясь кучками и что-то оживленно обсуждали, тыча вниз пальцами, тем не менее проходило время, а повиноваться никто не спешил. Меж тем Сандр продолжал надрываться:
— Ликуйте, перед вами — ваш чудом спасшийся господин! Отворяйте ворота, вяжите узурпатора! По что медлите, смерды?
