– Это шутка такая, – отмахиваюсь я. – В любом случае в школе мне говорили, что, согласно Дарвину, вьюрки на Галапагосах представляют собой три отдельных вида, причем каждый уникален для конкретного острова. Например, у одного вида длинный клюв, потому что ему приходится добывать себе личинок, запрятанных глубоко в коре дерева; у другого лучше развиты крылья, потому что ему приходится много летать в поисках пропитания, и так далее…
– Нет, это все верно, – говорит Габриэль. – Но Дарвин был дерьмовым натуралистом. Он изучал вьюрков, но не всех их идентифицировал верно. Однако, вероятно, чисто случайно Дарвин правильно идентифицировал всех пересмешников. – Он бросает камешек, и пересмешник взлетает в воздух. – На Галапагосских островах обитают четыре вида
– Выживает тот, кто умеет лучше всех приспособиться к обстоятельствам, – подтверждаю я.
Мы сидим на краю песчаного оазиса и наблюдаем за тем, как фламинго вереницей ходят вдоль кромки воды. Беатрис ныряет где-то в дальнем конце лагуны. Габриэль беззвучно шевелит губами, и я понимаю, что он считает секунды, которые его дочь проводит под водой.
– Ты когда-нибудь задумывался о животных, о которых нам ничего не известно? – спрашиваю я. – Тех, что не смогли приспособиться?
Глаза Габриэля остаются прикованы к глади лагуны, пока Беатрис вновь не выныривает на поверхность воды.
– Историю пишут победители, – говорит он.
На следующий день, после того как узнаю, что остров не открывается, я отправляюсь в город. Я надеюсь попасть в банк и найти способ перевести деньги со своего счета в Нью-Йорке сюда. Однако отделение банка закрыто, хотя рядом с причалом я замечаю какое-то движение. Под тентом выставлен разноцветный ряд столов. Надев для безопасности маски, местные жители снуют туда-сюда по проходам между столами, выбирают товары и болтают друг с другом. Все это напоминает мне блошиный рынок.
Я слышу свое имя и, обернувшись, вижу, что Абуэла машет мне рукой.
Хотя мы с Абуэлой говорим на разных языках, я выучила несколько фраз на испанском, а остальное наше общение по-прежнему сводится к жестам, кивкам и улыбкам. Я выяснила, что она работала в отеле, где я хотела остановиться, уборщицей. Сейчас же, поскольку отель закрыт из-за пандемии, Абуэла с удовольствием готовит, смотрит телесериалы и вовсю наслаждается своим незапланированным отпуском.
Она стоит за импровизированным прилавком, накрытым вышитой скатертью. На нем стопка фартуков, коробка с какой-то мужской одеждой и две пары обуви. Я также замечаю на столе форму для выпечки кекса и небольшой ящик с овощами и фруктами, похожими на те, что принес мне Габриэль. Перед Абуэлой лежит журнал с кроссвордами и небольшая пачка открыток «G2 Tours» (у всех есть такие?), которые пожилая женщина использует в качестве закладок.
Абуэла расплывается в широкой улыбке и указывает мне на стоящий рядом с ее столом складной стул.
– О нет, – отказываюсь я от приглашения. – Лучше вы сами на него сядьте!
Но прежде чем Абуэла успевает ответить, к нам подходит какая-то женщина. Она берет пару туфель с прилавка, смотрит на их подошву, чтобы определить размер, и что-то спрашивает у Абуэлы, не снимая маски с лица.
Они обмениваются еще несколькими фразами, а затем женщина ставит на стол большую сумку с консервами, маринованным чесноком и красным перцем. Абуэла берет себе банку варенья и банку с перцем. Женщина засовывает туфли в свою сумку и переходит к следующему столику.
Я оглядываюсь и понимаю, что, хотя окружающие меня люди что-то покупают или продают, никто не обменивает товары на деньги. Местные жители придумали интересный способ борьбы с ограничением поставок продуктов с материка. Абуэла похлопывает меня по руке, указывает на свой стул, после чего уходит знакомиться с ассортиментом товаров, которые другие местные жители решили выставить на продажу.
Я присматриваюсь к прилавкам и замечаю стеллажи с подержанной одеждой, галоши, выстроенные в ряд по размеру, кухонную утварь, всевозможные открытки, салфетки и прочие товары. Некоторые столы ломятся от домашней выпечки или сладостей, банок со свеклой и сладким перцем. На других прилавках разложены куски свежей баранины и куриные тушки. Владелица магазина «Солнцезащитные очки Сонни» торгует купальниками, батарейками, журналами и книгами. Какой-то мужчина достает из холодильника свежую рыбу, по-видимому свой улов, и заворачивает ее в газету для покупательницы, которая взамен вручает ему пучок свежих трав.
Я тоже хотела бы выставить что-нибудь на продажу. Но у меня нет лишней одежды или выращенных мной овощей, а также возможности приготовить что-нибудь вкусное.
