– Какие были отношения у вашего отца с Даниловым?
– А какие отношения должны быть у адвоката с работодателем на протяжении многих лет?
– Вы можете не все знать, а можете знать или догадываться, поэтому я и спросил.
– Наверняка я не все знаю, но отношения у них были доверительными, дружескими, папа всегда отзывался о Данилове в превосходной степени, говорил, что ему достались таланты десяти человек. И это чистая правда.
– А враги у вашего отца были?
– Боже мой, он же адвокат, судебные тяжбы – его работа, значит, были и обиженные на него. Те, кто проигрывал.
– Таких много?
– Хм. Мой папа был очень хорошим адвокатом. Лучшим.
Гордость за родителя не всегда является правдивой, нет, не в том смысле, что дочь врет, просто она видит любимого папу со своей дочерней колокольни. Вениамин про себя признал, что нужно было сначала присмотреться к Виоле, а он пошел по накатанной дорожке, как со всеми свидетелями, предварительно не расположив ее к себе.
– Чаю хотите? – вдруг спросила она.
Не хотел. И только собрался отказаться, да неожиданно произнес, сам от себя не ожидая:
– Неплохо бы.
Чай – это время и возможность. Виола ушла на кухню, а он еще раз осмотрелся. М-да, все же здесь при всем шике не хватает индивидуальных мелочей, способных оживлять интерьер и немного рассказать о хозяине. В доме адвоката Пушкаря, словно в выставочном зале мебели, особенностей, присущих адвокату, не имелось. Наверно, это и есть своеобразная характеристика хозяина, просто Вениамин не расшифровал, что она означает.
– Пожалуйста, – поставила перед ним на столик чашку с блюдцем Виола и перечислила, указывая на баночки: – Варенье. Сахар. Мед.
Сама тоже села и взяла свою чашку, то есть девушка готова к беседе, и Вениамин, воодушевившись, смелее задал вопрос:
– Виола, а что вы думаете по поводу смерти своего отца?
Она честно подумала с минуту и подняла плечи:
– Не знаю, что сказать и что думать. Правда. Одно дело, когда бандитские кланы между собой воевали и убивали адвокатов, но сейчас времена другие.
– Времена не меняются, нет. И люди не меняются, хороший человек при любых обстоятельствах останется таким, а подонок выбирает время, когда проявить себя безопасно. Причину смерти отца знаете?
– Какой-то дурацкий яд.
– Дурацкий… Хм, дурацкий… – Что-то ему в этом слове не понравилось, а что, не определил. – Отравить хотели Данилова.
– Неужели? – изумилась она.
– Да, ваш отец случайно выпил воду из стакана Данилова, его смерть совершенно не планировалась преступником.
Может, этого не стоило говорить? Девушка мяла пальцы и кусала губы, явно сетуя про себя на судьбу, Виола выглядела при этом очень несчастной. Поймав на себе жалостливый взгляд Вениамина, она извиняющимся тоном произнесла:
– Мне бы очень хотелось помочь вам, но…
– А друзья у вашего отца есть?
– Друзья? – очередной раз задумалась Виола. – Друзей в прямом смысле не было, нет… папа внешне ко всем как бы одинаково относился, он был позитивным человеком, компанейским. Но душевности, исключительного доверия ни с кем у него не было, он знал цену тем, кто находился рядом с ним, поэтому закрывался.
– И с Даниловым?
– Данилов сам закрытый, может, папа и научил его этому. А приятели есть, с которыми он иногда проводил время, в биллиард играл, в покер. Чаще встречался… есть такой бизнесмен средней руки Акулич Борис Наумович, они немножко дружили. Папа говорил и при этом смеялся, что Акулич страстно желает казаться богатым, успешным, креативным, хотя его уровень базарного торгаша. Остальные… я подумаю, может быть, еще кого-то вспомню. Понимаете, мне неинтересны были его знакомые.
– Очень даже понимаю.
Вениамин попрощался, Виола проводила его до выхода, и, когда он был уже на площадке, она неожиданно позвала его назад:
– Стойте! Идите сюда, я кое-что вспомнила. (Вениамин вернулся.) Нет, зайдите в прихожую, не кричать же мне на весь подъезд. (Он вошел, Виола прикрыла дверь.) У Акулича есть жена, она может вам помочь.
– Неужели выдаст тайны мужа?
– Запросто, если ключик к ней найдете. Так вот, однажды мы были на одном банкете в ресторане, папа взял меня с собой, и я случайно застала ее… В общем, она подслушивала, когда мой отец, ее муж Акулич и еще парочка таких же торгашей разговаривали на террасе. Позже, когда мы попадали в одну компанию, а это очень скучные вечера, я… я тоже подсматривала за ней и пару раз застукала за подслушиванием.
Инфа, безусловно, ценная, но как ею воспользоваться? Эти жены… легче к тигру в клетку войти. Вениамин потер подбородок и спросил напрямую:
– Считаете, мне с ней надо встретиться?
– Конечно! Понимаете, это у нее система – подслушивать, подглядывать, по всей видимости, она знает больше, чем ей полагается даже в статусе жены, то есть он ей не доверяет. Мужа она не любит, я бы сказала, презирает…
– Почему? – заинтересовался он.
– Увидите его и ее, поймете… Да старше он лет на тридцать, страшный, толстый, вечно потный, а Анжела красивая, как из журналов. Когда Акулич женился, папа потешался над ним, мол, молодая кобыла обязательно лягнет беса, застрявшего в ребре, эдак можно вообще без ребер остаться.
