— «Если Вы думаете», — процитировала она его. — Я так не думаю, — она еще раз окинула его с ног до головы. — Я, в свою очередь, знаю, что у Вас есть брат, чья опека Вам докучает, у Вас длинный список прошлых и нынешних зависимостей, Вы сотрудничаете со Скотланд-Ярдом и считаете себя высокоактивным социопатом, что, боюсь, лишь отчасти справедливо, — она замолчала. — Мой же первый вопрос подводил к тому, что я не знаю о Вас двух вещей: где мы с Вами встречаемся и как Вас зовут.
Мужчина открыл дверь и шагнул коридор. На мгновение Софи почувствовала странное разочарование, подумав, что он просто уйдет.
Она снова умылась, пытаясь унять биение сердца.
— Отличный выстрел, — улыбнулся ей Шерлок.
— Да, — Софи нервно сглотнула, разжала замок рук за спиной, и неожиданно даже для самой себя начала снимать с воротника детектива оранжевые ворсинки полицейского пледа. — Вероятно, сквозь окно, — она забрала руку, осознав наконец, что сделала. К лицу подступила краска.
Софи через голову стянула платье, бросила его на пол и, сняв очки, залезла в ванну и включила холодную воду.
Девушки успели добежать до двери, когда из-за поворота показался детектив. Убийца стоял на подоконнике, будто бы готовясь броситься вниз. Он повернул голову на звук и посмотрел на детектива. Как в замедленной съемке, Софи видела, как поднимается его рука и как недобро блестит в ней ствол пистолета.
— Нет! — крикнула она изо всех сил, вскидывая свое оружие.
Софи направляла струи воды на лицо и волосы, но мысли не останавливались, а, кажется, наоборот — лишь ускорялись.
— Что же, — сказала детектив, и она остановилась. — Спасибо, — он чуть потряс коробкой и сделал шаг к ней. Все внутри сжалось, когда он стал медленно наклоняться, и Софи замерла, не в силах двинуться с места. — С Рождеством, Соня Охотникова, — он мягко поцеловал ее в щеку, и она еле сдержалась, чтобы не прикрыть глаза.
— Как же так? — глухо проговорила она.
Она испытывала странную боль в сердце, и ее раз за разом бросало в жар, когда она вспоминала лицо Адлер в непосредственной близости от Шерлока.
— Боже, — она прикрыла лицо руками.
— Да? — повернулся к ней Холмс.
— Пожалуйста, напиши мне хотя бы раз, — тихо сказала она, подойдя к нему вплотную и сложив руки на груди.
— Дура! Господи, какая дура!
Хидстоун улыбнулся и, кивнув ей, остался на месте, пока она не зашла в квартиру. Оказавшись в темноте прихожей, Софи оперлась лбом о дверь и тяжело вздохнула. На душе было неспокойно и, хотя вечер действительно прошел прекрасно, она не испытывала никакого воодушевления — все происходящее казалось неправильным и даже порочным.
