Он сказал мне то, что ранило меня так сильно, как вошедший по самую гарду в грудь меч. Слава произнёс слова, которые я не должна была слышать в тогдашнем моём состоянии. Которые я не должна была слышать никогда в жизни.
Он сказал, что любит меня. Что я для него больше, чем просто подруга.
Это злит меня до покалывания в пальцах и по сей день. «Больше, чем друг» — какая пошлая, вульгарная фраза. От неё несёт чем-то скотским. Что может быть больше дружбы? Похоть и вожделение? Спасибо, нет. Не от него. И не в тот момент.
Я не была способна ни на что иное, кроме как прогнать его. Наорать, крикнуть, что ненавижу и приказать не приближаться ко мне больше никогда. И он исполнил все мои пожелания с пёсьей преданностью. Он больше не попадался мне на глаза. Вот так случился вечер без любви, однако, утра без обиды не получилось.
Уже потом, несколько лет спустя, я узнала от папы, что он поступил на философский факультет. Что вылетел оттуда со второго курса. Что тётя Лиза помогла ему устроится на работу. Подумать только, Слава почти три года проработал статистом в театре. Когда напишу свою следующую книгу, я назову её «Статист», в честь этого события.
Там, в театре, он и познакомился с «Викочкой».
Папа говорил, что тётя Лиза была в восторге: сын оправдал ожидания — нашел себе пассию с именем на «В». Не знаю, почему именно, но она очень любит эту букву. На неё начинается имя её первого мужа и полное имя Славы — Вячеслав — тоже. Викочка была прекрасна не только «правильным именем», но ещё и тем, что происходила из «хорошей» семьи. Её папа, как это модно сейчас говорить, — частный предприниматель: владеет магазином с какими-то инструментами. А мама воспитывает «двух прелестных сынишек». Ну, а сама Виктория, как не сложно догадаться — актриса. То есть, почти актриса — студентка актёрского училища.
Я ни разу не видела её. Я проигнорировала это издевательское приглашение на их свадьбу. Я совсем не знаю эту девушку, но с самого первого момента, когда я только услышала её имя, я привыкла относиться к ней с враждебным пренебрежением. «Она недостойна Славы» — таков был мой единственный вердикт. Миновала свадьба, миновала эпоха осведомленности…
Дальнейшая жизнь Славы для меня — тёмная пропасть неведения. Где они жили? Кем он работал? Куда они ездили отдыхать? Какая у них была машина? Кто приходил к ним в гости по пятницам? Теперь это уже неважно. Я знаю главное — Слава снова один, снова здесь. Услышав, что он развёлся, я ощутила укол радости — болезненной, желчной и триумфальной. «Так я и знала. Этим должно было кончиться» — была моя первая мысль, которую я попыталась изгнать.
Она не подходила Славе. Не знала его так, как знала я. Никто не знал его так хорошо, как я. Но теперь это в прошлом, как не горько осознавать. Теперь я не знаю Славу абсолютно.
Да что я вообще теперь знаю?..
— Ник, я не могу понять: ты рада или нет? — Серёжа выглядел озадаченным.
— Да, конечно, — машинально произнесла я, не меняя непроницаемого выражения лица. Я всегда выглядела так, когда думала о тех, кто мне дорог. По моему виду невозможно было догадаться, что в душе моей бушует нечто вроде урагана.
— Может, и не следовало этого делать… — протянул папа, озабоченно глядя на меня. Он знал, что с его ненормальной дочерью ни в чём нельзя быть уверенной.
— Нет-нет, всё хорошо, — так же бесцветно произнесла я.
Моё оцепенение отступило, когда раздался звонок в дверь. Ему на смену пришла жгучая радость, волнение, стыд, сумасшествие — всё смешалось в кучу в моей душе, когда я представила, что за порогом стоит Слава.
— Я открою, — брат уже поднялся, но я остановила его.
— Я сама.
Я должна встретить его одна. Разглядеть во всех деталях. Запомнить и впитать. И успокоить своё трепыхающееся в экстатическом нетерпении сердце. Я была так спокойна и пассивна последние пять лет. Живой мертвец, не иначе. Теперь же, когда мой Слава был на расстоянии нескольких метров, я снова ожила. На негнущихся ногах я подошла к двери. Онемевшими пальцами коснулась щеколды, ручки. Остекленевшими глазами уставилась на представшего передо мной мужчину.
Высокий мужчина с пшеничными волосами и приятными чертами смотрел на меня так, будто я собиралась сигануть вниз с моста. Он смотрел на меня, молчал, не шевелился. Казалось, ещё чуть-чуть и он просто раскроет рот в немом удивлении.
Это был не мой Слава — брат и рыцарь в детских играх. Не мой Слава — друг и товарищ во времена юности. Не мой Слава — дрожащим голосом, исступленно признававшийся мне в любви. Но Вячеслав — неизвестный мне мужчина, чьей матерью всё ещё была тётя Лиза.
— Привет… — с трудом произнесла я единственное слово, пришедшее на ум.
— Здравствуй… — отозвался он глухим голосом, которого я не знала.
