Папа не казался удивленным. Только его обычно добродушное лицо сделалось суровым. Как после звонка директора. И даже хуже. Мои проступки в школе — просто шалости в среде сверстников, вполне обычные для моего возраста. Сейчас же случай личной ответственности за свою жизнь и сохранность.
— Что ж, я не удивлён. Где ты была? — голос папы был непривычно холодным.
— Я гуляла с друзьями. Мы катались на коньках, — я решила говорить начистоту.
— Что за друзья?
— Ты их не знаешь. Мы познакомились недавно.
— Вероника, — папа тяжело вздохнул. — Почему ты не сказала мне правду? Вот, приплела ещё и Славу…
— Я сказала так, чтобы ты не волновался. Ты бы не отпустил меня без Славы, — попыталась оправдаться я.
— Да, верно. Зато я волнуюсь теперь. Моя несовершеннолетняя дочь провела ночь неизвестно с кем!
— Ну, папа! Я могу поручиться — они хорошие люди, добрые. Самые лучшие из тех, кого я встречала. Я с ними в безопасности.
— Но что это вообще за секреты? Новые друзья, о которых я ничего не знаю, эти начавшиеся гулянки, твои возвращения в пьяном виде, проблемы в школе… — папа припомнил всё, что накопилось за последнее время.
У Славы глаза округлились от всего этого. О моих подвигах он слышал впервые.
— Да, видимо, без Славы ты совсем в разнос пошла. Нужно лучше за тобой приглядывать, — заключил он.
— Приглядывать? — во мне закипал гнев. — Папа, мне будет восемнадцать в этом году! Я уже не ребенок, мне не нужный няньки и тотальный контроль, я могу справиться со своей жизнью и без вас!
Я переводила застилаемый слезами взгляд с отца на Славу. Оба были неумолимы, смотрели не сочувственно, не понимающе и заботливо, а лишь осуждающе. Или даже безразлично?.. Безразличие. То же, что и в глазах моих одноклассников. Да бывает ли так, что абсолютно все против тебя?!
— Вероника. Пообещай мне, что этого больше не повторится, — папа смотрел безжалостно. — Никаких больше ночных гулянок.
— Ничего я не буду обещать, изверги! — вскрикнула я и, не в силах больше выносить этого, побежала в свою комнату, захлопнула дверь и плюхнулась на кровать. Уткнувшись в подушку, я зарыдала в полную силу. Ну не могу я такое обещать. Нельзя мне оставить Гильдию.
Дверь в мою комнату открылась тихонечко, Слава вошёл почти бесшумно, но я буквально кожей ощутила его присутствие. Прежде, чем он начал что-либо говорить, я порывисто вскинула голову и произнесла срывающимся от плача голосом:
— Не подходи! Не хочу тебя видеть!
— Ник…
— Я думала, мы как Дамон и Финтий[i], а ты оказался просто Брутом[ii]!
— Я хотел, как лучше… Тебе правда не следует…
— Не тебе решать, что мне делать! — я была просто в бешенстве. — Ты просто ревнуешь, что у меня появились друзья, кроме тебя!
Его лицо залила краска. Я попала в точку. Слава ничего не ответил, лишь выбежал из моей комнаты, хлопнув дверью.
6/1/2008
Сандро осушил очередную банку Ягуара и высыпал в себя половину пачки «Трёх корочек».
— Чувак, ты о здоровье вообще хоть чуть-чуть заботишься? — поморщилась Лэр.
— Ну, в грозу под одинокими деревьями не стою, через заботы с надписями про злых собак не лазаю… Вроде, да, забочусь, пожалуй.
— Да ты просто зожник! — присвистнул Тин. — Небось, ещё и спорт любишь.
— И спорт люблю, — лениво протянул Сандро, развалившись на каменных ступенях, припорошенных снегом. — Особенно экстремальный. Опасный, чтоб адреналин выделялся.
— Какой же спорт самый опасный, Сандро?
— Шахматы, — веско отвечал Сандро.
— Почему? — не понимала уже я.
— Потому что можно уснуть и упасть глазом на ферзя. Но я не очень люблю шахматы… Я почему-то всегда проигрываю. Обидно до боли в глазу… Я больше домино люблю.
— А я вот уж нет! — включился Тин. — Терпеть не могу рыбу.
Мы просто покатываемся с подобных каламбуров и абсурдизмов. Странно, когда они записаны на бумагу, в них нет ничего необычного или даже забавного… Но когда в действительности Сандро пытается философствовать с умным видом, а все уже изрядно набравшись самого дешевого пива из ларька раззадоривают его, впору просто падать и кататься по снегу от хохота.
В подобных милых разговорах Кром никогда не участвует. Лишь наблюдает издалека. Но чаще вообще не присутствует при этом. Он приходит всегда очень поздно, пьёт меньше всех и говорит только по существу. Вот и сегодня, когда мы гуляли у памятника Гагарину около трёх часов дня, его с нами не было.
— Ну и что там твой папа? — поинтересовалась Мар, отхлёбывая из бутылки светлое пиво.
— Сказал, что я могу гулять только до восьми. Если приду позже — он меня вообще никуда не выпустит, — пожала плечами я.
— Родаки… — сплюнул Пахан. — Занудные до тошноты. Мои, когда развелись, мать как с катушек съехала — повернулась на своём «не будь как отец». Что бы ни сделал, она сразу «фу, ты весь в него!». Слабак да неуч — как будто имя моё забыла. В инст только потому и ходил, чтоб от неё отдохнуть. Но от него и ещё один плюс — я там с Кромом познакомился! Не знаю, как бы я жил, если б не Гильдия.
— Да! — поддержала я. — Спасибо, что вы есть, ребята.
11/1/2008
