— Что за детский сад, Ник? — Слава смотрел безжалостно, будто бы упиваясь моей беспомощностью. — Много лет прошло, теперь это не имеет значения. Давай, расскажи мне, что там случилось. Мне всегда хотелось знать, почему твои друзья так неожиданно исчезли.
— Нн-не надо… — мои глаза наполнились слезами.
— Не надо? — издевательски произнёс Слава. Он поднялся и навис надо мной. — Почему же, подруга? Мы столько лет не виделись, я так скучал. Жил по накатанной, надеялся, что однажды мы встретимся и ты всё же объяснишь мне одну любопытную вещь… Как можно было променять человека, который с рождения заботился о тебе, любил тебя, считал чуть ли не сестрой, на кучку каких-то обдолбанных проходимцев? Мм, не хочешь ответить, Ника? Может, я тебя чем-то обидел, а? — он больно сжал мои плечи. — Так сильно, должно быть, обидел, что ты втоптала меня в грязь: молча сбежала, а потом и того лучше — прогнала от себя. Из-за чего это всё, Ника? Я просто жажду узнать!
— Представь, что в твоём прошлом произошло некое событие — страшное, неправдоподобное, отталкивающее… — я захлёбывалась слезами. — И теперь оно преследует тебя всю жизнь. И для тебя стираются грани вчера и завтра. Нет больше прошедшего, нет предстоящего. Только бесконечно длящееся настоящее — пугающее и вязкое, неотвратимое и непримиримое.
— Что? Что это такое? — он в исступлении тряс стул, на котором я сидела.
— Они убили меня. Похоронили вместе с собой. Только им посчастливилось умереть по-настоящему, а мне выпал жребий бродить дальше среди живых. Я как мертвец, которому никто не закрыл глаза.
— Ты можешь говорить нормально? — он несколько смягчился.
— Теперь, теперь всё снова плохо. Мне снова страшно. Они нашли меня. Он меня видел. Он жив. Я не знаю, что делать… — я зарыдала навзрыд.
— О ком ты? Кто он? — Слава опустился передо мной на колени. — Это тот парень, да? Тот темноволосый парень?
— Нет! — я зарыдала с новой силой. — Я расскажу тебе… — шептала я сквозь слёзы. — Я всё расскажу тебе… Потом, когда буду готова. Пожалуйста, подожди ещё немного. Ты всё узнаешь.
Слава молча поднялся. Он дотронулся ладонью до моих волос, потом резко развернулся и покинул комнату. Через минуту хлопнула дверь.
Все мои слёзы мигом высохли. Наедине с собой, моим уделом оставалось тихое горе без внешних проявлений. Я расскажу ему. Он должен знать. Он единственный, кто действительно имеет на это право.
Вскоре пришёл папа, а потом и брат. Они удивились отсутствию Славы, а я ничего не объяснила. Я посмотрела на папу тем самым затравленным взглядом, с которым срослась тогда, пять лет назад. Он понял, он не стал ничего спрашивать. Он дал мне скрыться в моей комнате.
Я должна дочитать свой дневник. Дочитать и отдать его Славе. В конце концов, он с самого начала предназначался именно для него.
2/1/2008
Этого следовало ожидать. С самого утра заявился Слава. Давно не видела его таким недовольным. Он влетел в квартиру, и, наскоро поздоровавшись с папой, прикрыл дверь в мою комнату.
— Ну? — он прищурился. — Рассказывай.
— Это допрос? — рассмеялась я, пытаясь перевести всё в шутку. — Лампу включить?
— Прекрати, я пришёл поговорить серьёзно, — он не был настроен шутить. — Где ты была вчера? Ты вообще в своём уме на столько пропадать не понятно с кем!
— Ой, не могу! У меня иногда ощущение такое, Слав, что у меня два папы! Твой контроль и нотации просто из себя выводят. Ты старше всего на год и три месяца, между прочим, а ведёшь себя, как старик!
— Ты можешь не переводить тему? Отвечай на вопрос.
— Может, тебе ещё дневник с оценками за полугодие показать, а?
— Ты ведёшь себя, как маленькая!
— А ты, как старикан! А только год и три месяца, Слава. Год и три месяца.
— Слушай, если ты сейчас же не прекратишь это, я буду вынужден принять меры, — он выглядел угрожающе, но меня это только ещё больше вывело из себя.
— Меры? Что, домашний арест устроишь?
Он промолчал. Очень страшно промолчал. Просто молча развернулся и вышел из комнаты. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы угадать его намерение. Когда я поняла, что он хочет сделать, я рванула за ним.
— Слав, Слава, стой! Погоди, не кипятись! — я хватала его за руку, пыталась преградить путь — бесполезно.
Он пришёл к моему отцу. И рассказал, что всю новогоднюю ночь провёл дома и это может подтвердить тётя Лиза. А где была я, он не знает.
