Очевидно, для того, чтобы расстроиться окончательно, Вера Филипповна задала вопрос, который изначально вертелся у неё на языке, но она откладывала его со вполне понятным упорством:
– Дашенька, солнышко, а у тебя все отметки отличные?
Даша кивнула.
– Какая умница! Вот, Лидочка, с кого пример нужно брать!
Лицо Лидиной мамы сияло такой яростной улыбкой, что Даше стало почему-то стыдно, и она начала потихоньку сползать со стула. Вера Филипповна, заметив, что она собирается улизнуть, тут же воскликнула:
– Куда?! А компот! А печенье!
Даша вернулась на прежнее место.
– Солнышко, расскажи нашей Лиде, как надо учиться. Ты, наверное, целый день уроки делаешь?
– Не-а!
– Да как же так? Оценки-то отличные! Татьяна Борисовна должна радоваться, что у неё в классе такая хорошая ученица.
– Ой, она радуется! Она, когда к нам в гости приходила, сказала маме, что не жалеет, что взяла меня в свой класс.
– В гости? К нам Татьяна Борисовна в гости не ходит…
Вера Филипповна пригвоздила взглядом дочь, которой тоже наскучил совершенно бесполезный, с её точки зрения, разговор.
– Так она же мамина знакомая! Они вместе в школе учились, когда были маленькими.
– Ах, вот оно что! – Настроение Веры Филипповны тут же улучшилось. – Тогда мне всё понятно!
Девчонки догадались, что вопросов больше не будет, и попытались выскользнуть из кухни.
– Лида! А благодарственная молитва?
Через две минуты, в коридоре, Даша спросила:
– Лид, молитва – она зачем?
– Чтобы Бог любил. Если говорить правильные слова и молиться, тогда Бог тебе всё даст, что ни попросишь.
– Всё-всё-всё?
– Ага.
Даша посмотрела по сторонам и подумала, что с этим вопросом ей нужно получше разобраться. Может быть, мама про Бога не знает? А если ей рассказать, она помолится, чтобы выздоровел папа? Как это будет здо́рово! Он не будет больше лежать. Он встанет и скажет: «Даша, я пойду с тобой в парк, и мы целых три раза покатаемся на „чёртовом колесе“!»
Из задумчивости её вывела Лида:
– Хочешь, я тебе наш зал покажу? Там недавно был ремонт. Пошли!
Зал смотреть не очень хотелось. Ну что такого можно увидеть в большой комнате, которую здесь упорно называли этим немного сказочным словом? Но когда открылась дверь, Даша оторопела. Перед ней действительно был зал! Как у Золушки! Как у Снежной королевы!
– Входи! Только аккуратно! По полу ходить нельзя! Он может поцарапаться, – строго предупредила Лида.
– А как же ходить? – Такого пола Даша действительно никогда в жизни не видела. Он был собран из каких-то светлых узорчатых дощечек и блестел. Она нагнулась, потрогала пол пальцем. – Гладенький!
– Я покажу, где можно. Стой пока тут! – Лида вошла в комнату, обошла её по периметру, вышла. – Запомнила? Мама сказала, что если по краям протопчем, то не так заметно будет. Входи.
Даша подняла ногу, чтобы сделать шаг, но подумала и сбросила выданные ей моющиеся тапки, оставшись в одних носочках.
Комната оказалась не больше её домашнего «зала». Может быть, самую малость. Размеры искажались за счёт нескольких зеркал и красиво выписанных прямо на стенах вертикальных колонн.
– Ух ты!
Такой красотищи не было даже в музыкальной школе!
– Мама наняла художников. Они у нас целый месяц рисовали. Потому что мама сказала: «Никаких обоев!»
– Красиво нарисовали.
– Мне тоже нравится. Только все эти художники – бездельники и свиньи.
– Как это?
– А вот так! Когда мама на них орала, я всё слышала!
– Так ты бы спросила.
– Я спросила. Она сказала, что хотела с ними договориться по совести, а они потребовали по смете.
– Что такое «по смете»?
– Не знаю. На люстру смотри.
Даша подняла голову.
– Это та, из-за которой тётя Вера с соседями поругалась?
– Ты что! Ту мы уже давно загнали. Эта новая. Ещё дороже.
– Красивая. А как это – загнали?
– Ну, значит, продали. Первая была красивее. Зато эта дороже.
– Жалко. Лучше бы та.
Даша подошла к двери в соседнюю комнату.
– А там у вас что?
– Спальня.
– Там папа лежит? – Она спросила быстро и намного тише.
– Нет. Он уже давно в Швейцарии в командировке.
– А у меня папа всегда в спальне лежит.
– Всегда? Почему? Он что, тоже бездельник?
– Дура! Он инвалид!
– А-а… Смотри, какое кресло!
– Здоровское!
Возможно, не будь перед креслом пола, стен с зеркалами и совершенно невообразимой люстры, Даша отнеслась бы к этому предмету меблировки как к произведению искусства. Но кресло в этом ряду было последним и, главное, стояло так удобно, в самом уголочке, что она просто в него села. И тут же испуганно вскочила, услышав прямо над ухом крик Веры Филипповны:
– Встань немедленно! Пол… Стена… Ты же всё здесь поцарапаешь! В этом кресле нельзя сидеть!
– Я не знала. Я думала, что оно для сидения.
– Нет, солнышко. Если ты устала, вы можете пойти в комнату к Лидочке. А в зале сидеть нельзя! – И добавила с раздражением: – Запомни, в зале ни-че-го не-льзя!
Визит к Дельцовым стал для меня примерно тем же, чем открытие Америки для Колумба. Новые впечатления породили кучу вопросов. Ждать, когда придёт с работы мама, было просто невозможно, поэтому первый из них я выпалила, едва влетела в класс:
– Ирина Вениаминовна, а Бог – он кто?
