Но когда, глянув на свои крошечные часики, Ирина Вениаминовна заторопилась, когда мы вышли из класса и направились к двери того самого концертного зала, с которого началось моё знакомство с музыкой, я поняла: текста – не помню, как играть – не знаю!
Даша хотела открыть дверь и уже взялась за золотистую ручку, но Ирина Вениаминовна остановила жестом – «подожди!» – и прислушалась.
– Ещё полторы минуты. Там другие репетируют.
– Всего полторы?
– Что, мало? В зал записываются по графику. Из двадцати минут полторы – это много. Можно целую пьеску сыграть.
Время прошло, а из зала никто выходить не собирался. Ирина Вениаминовна решительно открыла дверь. Маленькая девочка, сидящая за роялем, тут же опустила руки и посмотрела на вошедших.
А Даша вдруг только сейчас поняла, что у неё не просто проигрывание, названное волнующим словом «репетиция», – это встреча с «её» роялем! И именно он оживит «Позднюю осень»!
Конечно, отучившись почти год в музыкальной школе, она больше не думала о каком-то там волшебстве. Если хорошенько заниматься, то учительница будет довольно улыбаться, примется расспрашивать про Дашины школьные дела, про друзей и даже расскажет какие-нибудь интересные штуки про музыку или своих учеников. Если же лениться, то никакое волшебство не поможет.
И только Крылатый пока оставался для Даши загадочным существом – красивым, строгим, таинственным.
Из задумчивости её вывел голос Ирины Вениаминовны:
– Даша, время! Двадцать минут всего. Быстренько на сцену!
Она взбежала по ступенькам, подошла к роялю. Провела рукой по гладкой чёрной крышке, наклонилась и шепнула:
– Здравствуй! Я пришла.
– Что он тебе ответил? – Слух у Ирины Вениаминовны, оказывается, был отменным.
– Ничего. Молчит…
– А вот и неправда. Во-первых, он, я надеюсь, твой друг. Ты же с ним хорошо познакомилась в свой первый приход. Верно?
– Верно!
– Ты много и правильно потрудилась. Я думаю, рояль обязательно это заметит. И даже что-нибудь скажет и тебе, и слушателям. Попробуешь?
Даша кивнула, взгромоздилась на стул – из-за нескольких лежащих на нём дощечек-подставок он был похож на слоёный пирог, – упёрлась ногой в педаль, пользоваться которой научилась всего две недели назад, положила руки на клавиши, и…
И рояль заговорил! Даше казалось, что играет не она, а какая-то другая девочка. Это она двигает руками, попадая на нужные клавиши. Она соблюдает ритм, все эти мудрёные крещендо и диминуэндо[1]. А она, Даша, просто слушает рассказ про позднюю грустную дождливую осень, про то, как летят листья с деревьев. А деревьям совсем не хочется, чтобы ветер их обрывал. Деревья сгибаются, просят, чтобы им оставили хоть что-то от лета. Но ветру нравится срывать листья. И они кружат, кружат, кружат…
Когда замер последний звук, Ирина Вениаминовна, сидящая на последнем ряду, встала, подошла поближе.
– Дашенька, это было очень неплохо! Очень! Ты сыграла самую настоящую позднюю осень. Но с педалью пока не дружишь. Ты так увлекаешься, что забываешь её снимать. Получается запедаленность.
– Это как?
– Гудит всё. И впечатление портится. Вот давай над этим и поработаем.
Через двадцать минут, когда они выходили из зала, Ирина Вениаминовна напомнила:
– Праздник первоклассника в субботу. Если мама сможет, пусть приходит. В этот день всегда бывает много родителей и друзей. Можно нарядиться, надеть своё самое лучшее платье!
– Ой! – Даша даже подпрыгнула.
– Ты что скачешь?
– У меня же в субботу день рождения! Мне восемь лет исполнится!
– Вот как? Ну, я думаю, ты и гостей успеешь принять, и на праздник прийти. Он будет в пять часов вечера. Так даже интереснее – первый концерт в день рождения. Как у настоящего артиста. Да, Дашунь?
– Ага! Но мы гостей не приглашаем. У нас же папа!
– Да, да… Конечно… – Ирина Вениаминовна поставила внутри своей памяти досадную галочку и тут же переменила тему: – Ну, пойдём в класс, сейчас Лида прибежит. У неё тоже репетиция.
С Лидой Даша не дружила уже почти месяц. Вернее, не дружила с Дашей Лида. Всё из-за того же Женьки. Не ожидая от Даши никакого подвоха, он в её присутствии был находчив и весел, но, стоило появиться Лиде, Жбанов менялся. Не заметить этого Лида не могла и злилась. Любой взрослый назвал бы это ревностью. В результате неразлучная троица распалась на три отдельные унылые единицы.
Размолвка не прошла мимо внимания Ирины Вениаминовны, и она спросила у Даши, что произошло с ней и её друзьями.
– Ой, да Лида с Женькой… – Даша чуть не ляпнула про любовь, но вовремя сообразила, что Ирине Вениаминовне говорить об этом стыдно. И быстренько закруглилась: – Как бы поссорились.
– А причина-то серьёзная?
Даша вздохнула, кивнула.
– Понятно… И всё же, кто бы там у вас виноват ни был, советую помириться. Друзья – это слишком большая ценность, чтобы ею разбрасываться.
Даша согласилась, но от её согласия мало что зависело. Надо, чтобы согласилась Лида.
Сегодня Ирина Вениаминовна была настроена решительнее. Видя, что девчонки мучаются, она взяла за плечи Дашу, подтолкнула к Лиде, топтавшейся под дверью, и нарочито радостно воскликнула:
