– Ой, ты даже не представляешь! – Если бы не мамин интерес, Даша, наверное, лопнула бы от распиравших её чувств. – Есть три новости!
– Целых три?
Она кивнула и начала загибать пальцы:
– Сегодня была в концертном зале на репетиции. Играла на рояле! Как настоящая пианистка!
– Да ты что! Трудно?
– Ой, да! То есть нет! То есть да!
– Понятно!.. – Настасья засмеялась.
– Чего ты?! Просто мне вот тут не трудно, – Даша показала на сердце, – а тут – трудно, – шлепнула себя по рукам и ногам.
– Ты и ногами играешь? – снова засмеялась Настасья.
– Ну мама! А педаль? Она знаешь какая непослушная! Она постоянно запедаливается!
– Сама, что ли?
– Вот же непонятливая! Не сама! Это я пока ею пользоваться не научилась. Давай дальше считай. Вторая новость – это когда у меня будет день рождения, в музыкальной школе будет Праздник первоклассника. Ирина Вениаминовна сказала, чтобы мамы тоже приходили. Ты придёшь?
– Конечно. Если хочешь, мы и Аню с Викой пригласим.
– Да, пригласим! Только…
Даша замялась. Как сказать о платье? Что хочет его очень-очень. Что мечтает в нём выступать на сцене. И что даже музыка в этом платье получится лучше, чем в школьной юбке с кофтой.
Долго мучиться Настасья не дала:
– Ну, продолжай. У тебя очень хорошие новости.
– Мамулечка! Мамочка моя самая любименькая! Я такое красивое платье в магазине видела! Всё сиреневое-сиреневое. Вот такое… – Руки заколыхались, как на волнах. – Вот бы его мне, когда я на праздник пойду! Лида сказала, что у неё будет голубое платье. Покрасивее. Ну и пусть. А я это так хочу! Я тогда знаешь как про осень сыграю! Это будет такое «деньрождение»!
Настасья села. Провела рукой по лбу. Посмотрела в окно. Даша отслеживала каждое её движение, каждый жест, вздох, взгляд, понимая, что сейчас она думает, а когда подумает, скажет о своём решении. Но чем дольше мама молчала, чем яснее становилось, что получить ТАКОЙ подарок никак невозможно, тем сильнее Даше этого хотелось.
– Доченька, а где ты это сиреневое платье видела?
– В магазине, который рядом с Лидиным домом.
Наверное, она перестала дышать, потому что мамины слова дошли до неё не сразу. Но когда прозвучало: «Одевайся потеплее, уже вечер. Пойдём глядеть твоё платье», она не поверила и переспросила:
– Правда, пойдём?
Настасья ничего не ответила, просто поправила нежелающую застегиваться кофту, и это было лучшим подтверждением её слов. Про третью новость – примирение с Лидой – Даша говорить не стала.
Всю дорогу она вела себя как ненормальная: подпрыгивала, начинала что-то напевать и тут же бросала, дёргала маму за руку и постоянно налетала на прохожих.
В магазине Дашу ждало разочарование. Платье оказалось намного дороже того, на что рассчитывала мама. Опережая готовые пролиться слёзы, Настасья отвела дочь в сторонку и тоном, не допускающим никаких нюнь, предупредила:
– Ты только не раскисай. Сейчас у меня денег нет, но к празднику платье мы купим. Договорились?
Даша шмыгнула носом и сказала, что да, договорились. Не верить не было никаких оснований. А верить…
В оставшиеся до зарплаты три дня, что бы ни делала, она всё время помнила об обещании. Настасья, видя эти страдания, по нескольку раз на дню повторяла: «Я не забыла!»
Ни Лиде, ни Жене ничего сказано не было. Предполагалось, что появление на сцене в новом платье будет для них сюрпризом. А ещё Даша надеялась, что она теперь наверняка понравится Жене и он тоже будет целоваться с ней за гаражом.
За два дня до праздника Настасья сообщила, что зарплата получена, можно идти за подарком.
Мы, взрослые, любим задавать себе и другим глупые вопросы. Один из них – «Что такое счастье?». Мы любим пространно рассуждать, и рассуждения эти, как правило, невероятно далеки от их предмета.
Тогда я была счастлива. Счастье, безоговорочное, вселенское счастье, сравнимое разве что с обретением музыки, длилось ровно десять минут, пока я бежала в магазин, ни в силах идти в темпе, удобном для мамы.
В магазине счастье закончилось. Приветливая девушка-продавец сообщила, что платье поступило к ним в единственном экземпляре и его всего полчаса назад купили для другой девочки.
Ирина Вениаминовна нервничала. До концерта оставалось двадцать минут, а из её первоклашек не было никого. Она вышла в коридор. В нём с почти женской грацией гордо перемещались юные музыкантши. Их наряды напоминали горы цветной сахарной ваты. Пигалицы в разноцветных шифонах и шелках выглядели очаровательно. Но Ирина Вениаминовна знала, что очарование часто превращалось в карикатуру, как только юная обладательница этого великолепия начинала играть. Лишь единицам удавалось сохранить гармонию формы и содержания. «А вдруг Дашка вырядится вот такой принцессой?! Ах как жалко будет! Зря не обговорили вчера, в чём ей приходить. У неё же ещё и день рождения!»
Даша появилась, когда остальные педагоги со своими детьми уже отправились в зал. Запыхавшаяся, с улыбкой до ушей и, слава богу, в обычном коротеньком летнем платьице. Она тянула за руку маму и была очень взволнована.
