– Здравствуйте! Ой, мы чуть не опоздали! Мне бабушка Авдотья вот такой пирог на день рождения подарила! – Даша развела руки, демонстрируя размеры пирога. – Мы стали угощаться…
– И доугощались почти до концерта, – добавила Настасья. – Извините нас, пожалуйста, мы не опоздали?
– Успели. До начала, – Ирина Вениаминовна глянула на часики, – три минуты. Дашка! Дуй в класс. Нужно хорошенечко разыграться. Ты выступаешь не первой. Я тебе сейчас просто говорю: «С днём рождения», а остальные поздравления – после концерта. Договорились?
– Ага!
– Кстати, ты не знаешь, почему Лида задерживается? Она не заболела?
– Не знаю. Вчера здоровая была.
– Ну, придёт, надеюсь. Анастасия Семёновна, вы идите в зал. Места там есть. Если нет, я вам из класса стул дам.
– Да, да! Я лучше пойду. Волнуюсь больше дочери!
Настасья обняла Дашу, шепнула: «Удачи!» – и вышла.
Даша забралась на стул, как обычно свалив с него одну-две дощечки.
– Ирина Вениаминовна, я, когда вырасту, вместо дощечек вам подушку сошью. Чтобы было мягко сидеть.
– Ты что, кошка, чтобы на подушке рассиживаться?
– Кошка!
– Ладно, кошка, разговоры в сторону. Сосредоточься. И начинай играть.
Даша послушно сложила руки на коленях, потом, выждав несколько секунд, подняла, задержала над клавишами, представив, какая сейчас получится чудесная музыка, и… и поняла, что напрочь забыла текст. С перепугу ткнула первый попавшийся аккорд, надеясь, что всё выйдет само собой. Естественно, ничего хорошего не получилось. Даша занервничала.
Ирина Вениаминовна, внимательно наблюдавшая за ученицей, накрыла своей ладонью её пальцы:
– Ребёнок, не суетись.
– Но я ЗАБЫЛА!
– Неправда. Ты помнишь всё. Всё абсолютно. Перед ответственными концертами часто такое с текстом бывает. От излишнего волнения. Ну-ка, сыграй гамму до мажор.
Даша пробежалась по клавиатуре – и, действительно, в голове словно открылась заслонка. Даже странно показалось, что можно было забыть то, что помнилось каждой ноткой, каждым пассажем. Она почти доиграла пьесу, когда Ирина Вениаминовна, глянув на часы, воскликнула:
– Да мы с тобой совсем опоздали!
И они побежали в зал.
Концерт ещё не начался. На сцене сиял свет. Он лился на готовый к чему-то совершенно необыкновенному рояль, прятался в складках занавеса. С огромного портрета, висящего как раз над роялем, на всё это не слишком строго смотрел какой-то дяденька. Даша давно хотела спросить, кто он, но всегда забывала.
Первые два ряда напоминали цветник с редким вкраплением чёрно-белых мальчишечьих нарядов. Ряды были тихи и торжественны. Начиная с третьего, сидели родители. На самом последнем под хрустальными настенными светильниками расположились учителя. Их было очень много, даже больше, чем на вступительном экзамене, и Даше стало ещё страшнее.
Зал гудел. Ему очень шло это гудение, из которого вырывались отдельные слова, окрики, фразы…
– Иди на первый ряд, – сказала Ирина Вениаминовна.
Но Даша не шевельнулась.
– Дашуня, очнись! – Учительница легонько тронула её за плечо. – Иди на первый ряд. Видишь, у окна свободный стульчик?
В первом ряду сидели только девочки с вытаращенными, устремлёнными на сцену глазами. Даша села рядом.
Совершенно не помню, как и что играли. Пьески были коротюсенькие, соседки мои вскакивали одна за другой и почти сразу же возвращались довольные и расслабленные, словно сдувшиеся воздушные шарики. Они тут же начинали возиться, шушукаться, вертеться. И по этой возне можно было догадаться, кто уже отыграл свой первый концерт, а кто ждёт его, словно страшной экзекуции. Я же думала об одном – когда ведущая Елена Артёмовна назовёт мою фамилию. Поэтому, услышав: «Заяц Даша, педагог Ильина. Чичерина, „Поздняя осень“», вскочила, взлетела по ступенькам и плюхнулась на стул перед роялем.
– Даша!
В шёпоте Ирины Вениаминовны явствовало недоумение, и Даша, несмотря на то что её начало от волнения потряхивать, догадалась, что сделала что-то не так. Судорожно сглотнув пересохшим ртом, она глянула в зал. Ирина Вениаминовна медленно опустила, а потом так же медленно подняла голову. Даша пожала плечами и, совершенно не понимая, чего хочет учительница, развела в сторону руки.
– Даша! – Ирина Вениаминовна кивнула опять.
Даша снова пожала плечами и повернулась к роялю. Раздался чей-то смех. Легкий, как ветерок… Но он конечно же относился к этим действиям. Так ничего и не поняв, Даша вскочила и громко, на весь зал зашептала:
– Ирина Вениаминовна, а что?
Зал грохнул. Наверное, это была хорошая разрядка и для детей, и для родителей, и для педагогов, чьи дети сегодня должны были демонстрировать своё «мастерство». Анна Львовна привстала и, махнув рукой, скомандовала:
– Дашка! Играй уже!
