С прослушивания мы вышли совершенно обалдевшие. Лида психанула, побросала в сумку ноты и убежала. Ирина Вениаминовна попросила Женьку её догнать, но он замешкался, а когда выскочил в коридор, её уже не было.
– Лидку жалко!
Они сидели на скамейке под шелковицей. Сегодня Ирина Вениаминовна не стала их «мучить» и в честь удачного проигрывания отпустила пораньше.
– Жалко. Она очень старалась. Зря так Анна Львовна…
– Ну, не знаю, не знаю. Собственно, почему зря? – Женя поднял кем-то брошенную ветку и, поковыряв под ногами растёртую в пыль землю, нарисовал большой вопрос.
– Обидно.
– И что же? То, что Лиду жалко, – это одно. А то, что она не смогла подготовиться, – это совсем другое.
– Откуда мы знаем, кто на этот конкурс вообще приедет. Может, мы с тобой тоже бледненькими на их фоне покажемся? Пусть бы и Дельцова ехала. Сыграет плохо – сама поймёт. А вдруг у неё получится?
– Может, и получится. Но Анну Львовну я понимаю. Ей за всю школу отвечать.
– Ну и что? Мы же ещё только учимся! Других послушаем и сами потом станем лучше играть!
– Ой, Даша, ты меня прости, но что-то я в этом сомневаюсь.
– Жень!
– Что?
– Объясни ты мне, наконец, как это можно не понимать того, что ты играешь? Оно же само по себе получается. Это в какой-нибудь математике, чтобы результат вычислить, нужно цифры складывать или умножать. А здесь? Берёшь первую ноту, а дальше – всё! Заставь только свои руки делать так, как голова приказывает! Я всегда думала, что если у кого-то так не получается, то он просто мало позанимался. А теперь выходит совсем по-другому. Лида ведь больше нас с тобой играла.
– С чего ты решила?
– Сам знаешь с чего.
– Дашка, я догадываюсь, что то, о чём мы сейчас говорим, называется «талант». У кого-то, например у тебя, он есть, у кого-то нет.
Даша энергично замотала головой.
– Не возражай. Есть. Это всем видно. У моего брата – тоже. А вот у меня или у Лиды самые обычные способности. На уровне средних. Только я про себя давно знаю и не гоношусь, играю в своё удовольствие, как могу. А Лида смириться не хочет. Зря. Психуй не психуй, всё равно дар Божий с неба не свалится.
– Несправедливо. Одни ничего не делают, а им – всё! Другие дни и ночи пытаются что-то в себе изменить, стараются – и никаких результатов.
– Ну почему сразу никаких? Что-то меняется. Только не там, где хочется. И вообще, я знаешь что об этом думаю?
– Что?
– А то, что каждый человек талантлив в своей области. Если он сразу её находит, начинает работать, то очень многого достигает. А тот, кто смотрит на других, тратит уйму сил и времени не на своё дело, – он потом разочаровывается и всю жизнь считает, что бесталанен вообще. И к старости оказывается, что это действительно так.
– Почему?
– Потому что то, что нужно было развивать, он не развивал. Вот и получилось сплошное несчастье.
– А если это «не свое дело» нравится? Тогда как?
– Ну и занимайся, пожалуйста. Только в первые не лезь. Реши для себя, что важнее – само дело или оценки и победы.
– Да, наверное. Я об этом как-то не думала.
– А я думал. Пришлось. Когда меня мама начала уговаривать поступать в консерваторию, чтобы стать таким, как Семён. Но мне-то этого не надо! Да и не получится. Поступить и выучиться – это не такая уж невидаль. А дальше что? Брат – талантливый скрипач. И вообще, – Женя засмеялся, – знаешь, что мою маму убедило и она от меня отвязалась?
– Что?
– А я ей сказал, что в оркестре скрипок навалом, а пианист всего один. В городе один-два оркестра. И там уже есть свои пианисты.
– Ой, и правда!.. Жень, а куда тем, кто консерваторию закончит, потом деваться?
– Девчонкам проще. Пойдут в музыкалку работать, детей учить, как Ирина Вениаминовна. Если талантливы, будут выступать. Вот ты, например. А я – мужчина, мне семью содержать надо!
Это «мужчина» прозвучало так необычно и так… Даша покраснела и опустила пониже голову… К счастью, Женя был целиком поглощён беседой и не обратил внимания на её реакцию.
– Возвращаюсь к нашим баранам. Лида совершенно зря психует. То, что она никогда не станет пианисткой, было видно сразу. Лучше бы играла в удовольствие и готовилась в свой экономический или что там она ещё выбрала?
– Юридический.
– Во-во! Ты, например, юристом не станешь. Не потому, что тупая. Просто это не твоё.
– Вот уж точно.
– А она станет. Может, даже классным. Но пианисткой? Не смешите меня.
Звонок в дверь повторяли так настойчиво, что Вера Филипповна сразу догадалась: вернулась Лида. Причём не в настроении.
– Сейчас, сейчас, девочка моя! Мамочка идёт! Летит!
Она бросила крошить салат, сполоснула руки и поспешила к двери.
По одному только виду дочери ей стало ясно, что Лидочка не просто недовольна – она в бешенстве. Стараясь не сказать лишнего слова, зная прекрасно, что за этим последует, она коротко выдохнула:
– Ну?
– Что – ну? Мычишь как корова!
– Лида!
– Ой, да прекрати! Плевала я на эту культуру с высокой горки! Поняла? Пле-ва-ла! – Голос перешёл на визг.
– Соседи…
