– Итак, повторяю для тех, кто только проснулся: сегодня второе воскресенье марта. Этот день я своей волею старосты объявляю днём наших ежегодных встреч. Отныне и во веки веков!
– Аминь, – завершил кто-то из пацанов.
Кто – Женька не понял. Он вообще слабо соображал. Мир странно покачивался, глаза слипались. На счастье, с обеих сторон были плечи девочек. К одному из них, благосклонно неотстранившемуся, он и припал. Идея ему понравилась. Но что-то было не так. «Зайка! Её же нет! Она и знать не будет. Они станут всю жизнь собираться без Дашки? Ну уж нет!» Преодолевая сонливость, словно на уроке, Женя вытянул вверх руку. Жест заметили.
– Лид, тут Жека пытается сказать! Дай ему слово!
– Женечка, солнышко, говори, если сможешь!
– Я? Я смогу! Братья и сёстры! – За столом заржали. – Да, нас кучу лет всех скопом пытаются образовывать, значит, мы братья и сёстры! Среди нас нет Даши Зайки. Мы просто обязаны, или хотя бы тот, кто назавтра будет в состоянии об этом вспомнить, сообщить ей эту радостную весть! И вообще, почему это она не с нами?
Лида почувствовала, как ёкнуло сердце, – вот она, её долгожданная реплика! – вскочила:
– А вопрос весьма интересный. Вот Женечка сказал, что мы тут все братья и сёстры. Как родные. Родные должны быть вместе. Правильно? Родные должны друг друга любить и уважать. Теперь я вас спрашиваю: на классный час когда всех оставляют, кто первой уходит? Заяц. Музеи и выставки всякие… Кого нет? Заяц! Кто помнит, когда она была с нами в баре, на дискотеках? Правильно, никто. Зато кто у нас самая умница-разумница? Заяц! Вам не кажется, что она зазналась и её требуется поставить на место?
– А чего она сегодня не пришла?
– Сказала, что ей не до пьяных посиделок с такими, как мы! – ухмыльнулась Лида. Она ответила именно то и так, как ей было нужно.
Дашку, конечно, никто и не приглашал. Но о факте этой крошечной лжи назавтра вряд ли кто вспомнит. А если и вспомнят, то после такого угощения обязаны будут промолчать! По крайней мере, Лида на это очень надеялась.
– Наказать! – хихикнул Женя.
Он представил, как достаёт из вазы, которая стояла посреди стола, букет тюльпанов, мокрых, ломких, и, словно маленькую, шлёпает ими Дашку. Смешно!
– Да, наверное, её действительно следует наказать, как
Несогласным оказался только Жбанов. Правда, об этом никто не узнал, потому что в момент принятия решения он крепко спал на остром плечике одноклассницы.
Говорят, понедельник – день тяжёлый… Может быть, если радоваться жизни только в выходные. Даша никакой тяжести за понедельниками не замечала. Наоборот! Всё, что должно было получаться, получалось, Ирина Вениаминовна вернулась, и погода стояла тёплая и весёлая.
Первой ласточкой надвигающихся неприятностей стала Юлька. Её Даша окликнула ещё на школьном крыльце, но та, словно враз ослепнув и оглохнув, исчезла за входной дверью. Ну, это было не смертельно. Юлька в их классе всегда считалась девушкой странной. Вот кто был действительно нужен, так это Женя. С ним Даша не успела договориться о сегодняшней дополнительной репетиции. А от этого зависело, нужно ли выкладываться на переменках, чтобы сделать завтрашние уроки, или не торопиться и подготовить их в музыкальной школе на каком-нибудь из перерывов.
До звонка оставалось всего ничего, а Женьки не было. Даша подошла к Лиде, увлечённо обсуждавшей что-то всё с той же Юлькой.
– Лид, привет! Не знаешь, где Женя?
Дельцова не обернулась. Даша тронула её за плечо, подумав, что она просто не услышала вопроса. Но Лида, как ни в чём не бывало, продолжала болтать.
Ничего не понимая, Даша попыталась поймать шаставшего по классу в поисках чего бы у кого списать Пашку Смирнова.
– Паш, не знаешь, что происходит? Почему все молчат? У нас что, какая-то игра?
Удивительное дело! Смирнов, пасшийся в Дашиных тетрадях чуть ли не с первого класса, ускорился и проскочил мимо.
Даша оторопела. Класс – весь класс! – не собирался с ней разговаривать. В это было настолько трудно поверить, что вначале она не слишком и расстроилась. Просто отсидела тихонько первый урок, пытаясь сообразить, с чего это вдруг ей оказано такое «внимание». Но пришла следующая молчаливая перемена. Потом ещё одна.
Понимая всю нелепость происходящего, Даша вышла к доске и спросила сначала тихо, но потом, не заметив никакой реакции, сорвалась на крик:
– Эй, вы что?! Я вам говорю! Почему молчите?! Я здесь! Вы меня что, не видите, что ли?!
С таким же успехом можно было обращаться к берёзам или осинам.
Даша бросилась к Лиде:
