– А на соседей вообще… Послушают, не околеют. Господи, за что я такая неудачница? Ага, с профессором занимались! На консультации, как идиоты, таскались. Пианино это долбила как про́клятая!
– Да что случилось-то? Я ничего не понимаю.
– Зато я теперь понимаю. Эта идиотка сказала, что мне с такой игрой лучше на конкурс не соваться. Поняла?
– Какая идиотка?
– Анна Львовна! Корчит из себя приму! Откуда она знает?
Лида перестала метаться, упала на диван. Последние слова уже трудно было разобрать из-за хлынувших слёз.
Несмотря на выплеснутые эмоции, Вера Филипповна быстро успокоилась. Посоветовали не ехать на конкурс? Наивный ребёнок! Да этот совет она может положить на полочку вместе со всеми остальными советами хоть завучихи, хоть и Ирины Вениаминовны. Решение принято. Деньги проплачены. Больше ничего не требуется.
Вера Филипповна выждала молча, когда дочь наревётся, чтобы не вызвать новую волну агрессии. Потом погладила её по плечу:
– Солнышко, не расстраивайся. Сказано – ещё не сделано. Ну-ка, давай поподробнее.
Лида шмыгнула носом, втягивая сопли и слёзы.
– Я сыграла.
– Без ошибок?
– Да! Естественно! Ни разу даже лишней ноты не зацепила. И темп был такой, как нужно. А она сказала, что это не музыка.
Вера Филипповна замотала головой, показывая, насколько не права Анна Львовна, и прекрасно понимая, что её слова только повторили заключение председателя жюри, тщетно пытавшегося за очень приличные деньги из недр Лидиной души достать то, чего там не было и что делает из набора нот музыку.
– Дальше.
– Что – дальше?! Ехать на конкурс она не запретила, сказала, что Ирина Вениаминовна должна сама со мной это решить, но фиг Ирина будет решать. Она эту Анну Львовну во всём слушается! Как зомби! – опять начала заводиться Лида.
– А что сказали остальным?
– Ой, что сказали… Можно подумать, ты не знаешь. Даже повторять противно!
– И всё же повтори. Мне оч-чень интересно.
– «Ах, ох, сюси-пуси! Дашенька – прелесть! Великая Заяц! Надежда мировой музыки!» Гадина! Как я её ненавижу! Всех, всех ненавижу!
«Гадина» относилось уже не к реплике завуча, но Вера Филипповна поняла это и без комментариев. Кровь хлынула ей в лицо. Все просьбы успокоиться были забыты моментально.
– Так и сказала?
– Ну, не совсем так. Но общий смысл…
– По-нят-но! Ясно.
– Что тебе понятно? Дашка едет, а я – нет!
– Солнышко, при чём здесь ты и эта девочка? Пусть она себе едет. Но ты поедешь тоже. Поверь мне.
– А Анна Львовна?
– Ох, наплевать и забыть!
Вера Филипповна по старой привычке потянулась к дочери – обнять, приласкать, поцеловать, но Лида брезгливо передёрнула плечами, вскочила с дивана.
– Сколько раз тебе говорить: не лезь ко мне со своими слюнями! Я не маленькая!
– Маленькая не маленькая, а как какая неудача – кто разгребает? Мама! – наконец обиделась Вера Филипповна.
Лида, понимая, что только мать может теперь решить, будет ли она выступать на «Созвучии» или останется дома, подошла и чмокнула её в щечку:
– Мамулечка ты моя! Ну сделай так, чтобы я поехала!
– Я-то сделаю, меня просить не надо. А вот ты к Господу обращайся почаще.
– Ладно, ладно. Буду. Только я к Нему обращусь, чтобы Дашка не поехала! Пусть этим вопросом займётся!
– Доченька, не гневи! – Вера Филипповна перекрестилась.
– Не гневить? А за что Он мне это организовал?
– Не богохульствуй!
– Не хульствую я, успокойся! – Лида отошла от матери, задумалась. Потом вдруг заулыбалась, повеселела. – Придумала! Я сама всё организую.
– Что ты выдумала? – забеспокоилась Вера Филипповна.
– Ничего такого. Что ты всполошилась? Не буду я твою Дашку убивать. И бить не буду. Хотя очень бы хотелось. Просто она у меня немного попляшет. И ей будет со-о-всем не до конкурсов.
– Лида!
– Есть одна идейка. Мамусик, можно я завтра устрою дома вечеринку для класса? Дашь денег?
– Ну конечно. Потанцуйте. Развлекитесь.
– Я развлекусь. Это точно!
Женя пришёл последним. Лида чмокнула его в щёку, кивнула на приоткрытую дверь:
– Ты опоздал, но не навсегда. Заходи!
Стол был накрыт в зале. Ничего себе стол!.. Женька такого, пожалуй, ещё не видел. Даже на свадьбе у двоюродной сестры.
Когда он вошёл, галдёж на секунду прекратился, девчонки подвинулись, освобождая ему место, нашли пустую тарелку и вилку.
«Весь класс в сборе!»
Женя ещё раз пробежал взглядом по лицам, думая, что пропустил Дашу. Нет, её, действительно, не было.
– Слушайте, народ, а по какому поводу тусовка? – спросил он, пока девочки накладывали ему салатики, ветчинки и колбаски.
– Жека, какая тебе разница? Кормят – ешь! Поят – пей! – ответили с другого конца стола. – Тебе, вообще, полагается штрафная. А то непорядок. Мы уже готовы, а ты – ни в одном глазу.
После штрафной, выпитой под хохот и улюлюканье класса, Лида объявила белый танец.
Следующие часа четыре он ел, пил, перетанцевал со всеми девочками, травил анекдоты, рассуждал, что-то доказывал, был счастлив, сыт и пьян. Поэтому момент перелома вечеринки пропустил. Включился, когда уже все, такие же разомлевшие, тихонько сидели за столом и смотрели на Лиду.
