На физике сдалась Лида. Её записку я смяла сразу же, как только получила. Но содержание запомнила на всю жизнь: «Даша! Я не виновата! Устроить бойкот предложил Жбанов. Реши…» И дальше шло условие задачи по оптике.
Я тупо смотрела перед собой, оглушённая, униженная, понимая, что все мои переживания до сих пор были детскими игрушками. А девятый вал – вот он, накрыл только сейчас. Предателем оказался Женька! В какой-то момент мне стало настолько всё безразлично, что я, поймав умоляющий Лидин взгляд, наклонилась, подняла с пола скомканную записку, написала требуемые для расчёта формулы, подставила туда цифры и передала ответ.
Впервые в жизни мне не хотелось идти в музыкальную школу. Завтра, после небольшого ОРЗ, подхваченного сразу после вечеринки, туда должен был прийти Женя. До конкурса оставалась неделя. Ни слышать, ни видеть своего партнёра я не хотела.
Игра в молчанку развязала мне язык. Дома я обо всём рассказала маме. Я ждала, что меня пожалеют, обнимут, вместе со мной поплачут…
Пока Даша, бегая по комнате, падая в кресло и кусая ногти, излагала последние события, Настасья хмурилась. И вдруг засмеялась.
– Дашка, какая же ты ещё наивная! Ничего не видишь, ничего не замечаешь.
– Чего – ничего?
– Ты больше из-за бойкота расстроилась или из-за Жени?
– Мамочка, бойкота уже нет! Но почему Женька…
– Даш, остановись. Я дам тебе один совет. Возьми себя в руки, наберись храбрости, подойди к нему и задай тот вопрос, который сейчас хотела задать мне.
– Ты что?! Чтобы я?! Сама?!
– Да, доченька. Я на все сто процентов уверена, что у твоего…
– Он не мой!
– Хорошо, не у твоего Женьки вытянется лицо, он будет долго соображать, о чём ты говоришь, а потом либо на тебя обидится, либо объяснит, что никакого отношения к задуманной подлости не имеет.
– Но Лида…
– Родная моя, в таких ситуациях не следует доверять третьим лицам. Спроси у Жени. Лида может ошибаться. Ведь во время бойкота Жени в школе не было?
– Не было.
– Вот видишь. Пожалуйста, послушайся маму. Хорошо?
– Ещё не знаю. Попробую.
– У вас конкурс когда? Через неделю?
– Да.
– Тогда у меня к тебе будет одна просьба. Ирина Вениаминовна ещё не слишком хорошо себя чувствует. Не стоит её огорчать своими разборками. Дело, Дашунчик, есть дело. Даже если мир не наступит, возьми себя в руки. Так надо. Обещаешь?
Что Даша могла ответить? Действительно, почему из-за её переживаний должно страдать так много людей?
Дожидаться Жбанова Даша решила на скамеечке под шелковицей. К школе они шли вместе с Лидой и, словно ничего не произошло, болтали о предстоящей поездке. После того как Вера Филипповна по поводу неудачного прослушивания позвонила директору и Ирине Вениаминовне, вердикт Анны Львовны перекочевал в разряд предварительных. Лиде назначили кучу дополнительных занятий, и теперь она трудилась в классе, а Даша ждала Женю.
Его она увидела издалека. Жбанов шёл, беззаботно размахивая руками, и даже на таком расстоянии было видно, что у него прекрасное настроение. Даше стало страшно. Как они встретятся? Что она будет говорить?
– Дашунь, привет! – Женя подошёл, весёлый, шумный, плюхнулся рядом на скамейку. Она отодвинулась, и он, засмеявшись, схватил её за руку. – Ага! Гриппа испугалась? Не бойся. Я ещё вчера выздоровел. Просто мама попросила дома посидеть, чтобы уж наверняка. Валялся, книжки читал. Играл, конечно. Теперь можешь меня хватать и тащить к фортепьяно! Я твой!
Неужели человек, с которым она знакома десять лет, которого знает не хуже себя самой, может так мерзко притворяться и лгать? А главное, зачем? Женьке-то что она сделала? Может, мама права и она действительно наивная дурочка?
– Женя, подожди…
– Даш, ты какая-то странная сегодня. Что такого успело наприключаться за эту неделю?
– Много. Я тебя специально здесь ждала, чтобы задать один очень важный для меня… для нас вопрос.
– Ничего себе! Ты меня пугаешь. Ты делаешь мне предложение?
– Перестань!
– Ну, спрашивай, спрашивай. Я сегодня добрый.
– Женя… – Она замолчала. То, о чём хотелось спросить, произнести было трудно.
– Да что ты, в самом деле! – Женькино дурачество как ветром сдуло. – Что всё-таки с тобой?
Её глаза наполнились слезами. Она быстро отвернулась.
– Ого! Дашка, что происходит? У тебя кто-то дома заболел? Может, Ирина Вениаминовна? Или что? Только, пожалуйста, не молчи! Тебя кто-то обидел?
Даша закрыла глаза – так было легче говорить.
– Ты…
– Я?! – Удивление было искренним…
Обмануться в этом Даша, с раннего детства умевшая больше слушать, чем смотреть, не могла. Она открыла глаза.
– Почему ты притворяешься, будто ничего не знаешь? Это же твоя идея была – устроить мне бойкот!
– Какой бойкот? Где устроить?
– В классе! Чтобы со мной не разговаривать…
– Не разговаривать с тобой? Что за чушь! А что, такое было?
– Да уж, представь себе.
– Не могу. Ладно, было, не было… Но почему ты решила, что я к этому имею какое-то отношение?
– Если бы какое-то. Прямое. Мне сказали, что это твоя идея…
– Кто сказал?
– Не важно. Сказали – и всё.
Женя покраснел.
