Через двадцать минут мы были на месте. В коридоре нас встретила заплаканная тетя Алла.
– Где Антон, что с ним? – выкрикнул я вместо приветствия.
– К нему пока не пустили. Врачи уверяют, что опасности нет, но он еще не в состоянии никого принимать. Максимка… – Тут она разрыдалась. – Я хотела узнать, не замечал ли ты чего-то странного в поведении Антона в последнее время?
К своему стыду, я вынужден был признать, что и вовсе не замечал Антона. Он старательно избегал встреч со мной на переменах, на уроках отсаживался как можно дальше. Я и думать забыл о его существовании. Вернее, я думал о нем, но подходить к нему первым после стольких дней было бы крайне глупо.
– Мы стали реже пересекаться, – осторожно начал я свои объяснения. – И еще у него появилась девушка. Да что все-таки произошло?
– Отравление какими-то таблетками. – Она снова начала плакать.
Я заметил, что тетя Алла, которая всегда старалась выглядеть моложе своих лет, вдруг заметно постарела. Лицо ее как будто сплошь покрылось морщинами. Неужели я так давно ее не видел?
– Но ведь все в порядке, да? – допытывался я. – Вы же сказали, что опасность миновала?
– Я никогда не думала, что с моим сыном может произойти этот ужас. Антошенька такой послушный мальчик, такой умный, старательный… Я знаю, эта девка его довела, попадись она мне!..
– Скажите, раз мы здесь, – вмешался Роберт, – мы сможем его увидеть?
– Вряд ли, мальчики. Если захотите, можете прийти завтра. Простите, что вызвала вас, – извинялась тетя Алла. – Я думала, Максим сможет объяснить мне причину его поступка до того, как я поговорю с сыном.
– Это случилось дома? – спросил я. Я хорошо знал, где они держат аптечку, и в своем воображении рисовал жуткую картину.
– Нет. Антоша ушел гулять как ни в чем не бывало, только, может, немного раньше обычного. Через несколько часов мне сообщили, что с ним случилось несчастье.
Я посмотрел на Роберта. Тот стоял, уткнувшись лбом в оконное стекло, и непрерывно хрустел костяшками пальцев. Нас с тетей Аллой он, казалось, больше не замечал. Я попрощался с мамой Антона и, окликнув Роберта, направился к двери.
– Его нельзя было просто так отпускать.
Это первое, что он сказал, когда мы вышли на улицу.
– Кто ж знал?
Я не пытался оправдываться. Я действительно и предположить не мог, что Антон с его хронической трусостью может пойти на что-то подобное.
– Я мог догадаться…
Я впал бы в депрессию, наверное, если бы не Роберт. Тот находился в таком всепоглощающем унынии, что я поневоле взял на себя роль утешителя.
– Слушай, сейчас все хорошо, – продолжил я. – На самом деле уверен: он просто перепутал таблетки. С ним такое и раньше случалось, только не приводило к серьезным последствиям. Завтра он сам нам все расскажет, а потом… потом мне придется конкретно побеседовать с Дашей.
– Зачем откладывать на завтра? – на полном серьезе спросил Роберт.
– Я не думаю, что сейчас мы сможем встретить ее на улице.
– Да кто говорит об улице? – удивился Роберт. – Я не собираюсь караулить ее. Хочешь сказать, забыл адрес?
Только теперь я сообразил, что за время наших коротких отношений пару раз провожал ее до дома. Мне пришлось основательно напрячь память, чтобы вспомнить подробности.
– Давай попробуем, – согласился я.
Дверь мне открыл Дашкин отец.
– Здравствуйте, Даша дома?
Чтобы не вызвать лишних подозрений, Роберт остался в темном углу подъезда.
– Не поздновато для визита, молодой человек? – насторожился папаша.
– Мне срочно нужно поговорить с Дашей, – настаивал я.
– Пап, кто там? – В пушистых домашних тапочках Дашка протопала к двери. Увидев меня, она обратилась к отцу: – Я ненадолго, пап, пожалуйста. Всего пару минут.
Ее недовольный предок вернулся к просмотру телевизора, а Дашка прошмыгнула в подъезд и прикрыла за собой входную дверь.
– С извинениями пожаловал? Поздно!
– Что?! – От неожиданности я забыл, с чего собирался начать допрос.
Она продолжала оценивающе смотреть на меня.
– Чего надо-то?
– Что случилось с Антоном? – спросил я.
– Антон, Антон, Антон! Сколько раз объяснять людям, что между мной и этим олухом нет ничего общего? – возмутилась Дашка.
– Еще недавно вы были влюбленными голубками.
При этих словах Дашку передернуло.
– Прекрати нести чушь, – раздраженно ответила она. – Это была всего лишь жалость! Вот именно! Я думала, пару дней с ним похожу, все равно делать нечего, а он никак не отлипает, идиот!
– Так ты из жалости Антона против лучшего друга настроила? – внезапно произнес Роберт, выйдя из своего темного убежища.
Дашка вскрикнула от испуга и попыталась забежать в квартиру. Я придержал дверь рукой.
– Не бойся. – Роберт примирительно поднял вверх ладони. – Я только задал вопрос. Мне повторить его?
– Ой да подумаешь! Наговорила со злости. Сам виноват, пусть меньше ушами хлопает.
– «Со злости»… – протяжно повторил Роберт ее слова. – А когда ты его окончательно отшила?
– Думаете, я вспомню? – возмутилась она. – Я не отмечала этот праздник. Может, неделю назад он наконец врубился.
– И все же… Что помогло ему, как ты говоришь, «врубиться»? – не унимался Роберт. – Ведь что-то предшествовало его просветлению.
