− Я не верю в предсказания, − добавил он.
− Почему?
− Я, вообще, ни во что не верю.
Вечером из криминальной хроники мы узнали, что неделю назад наш обманщик Сергей тоже получил свою пулю в голову где-то в самарской гостинице. Его нашли в номере, при нем имелась только фотография, которую он сентиментально носил в нагрудном кармане – на ней мы весело смеемся и обнимаемся, в руках на лентах воздушные шары, нас пятеро, не считая собаки: Бертран, Эльза, Сергей с подругой-художницей Настей и я
Деньги, которые должны быть у Сергея, не нашли. У серьезных людей остались кое-какие вопросы, которые они хотели задать и нам. Ко мне на старую квартиру уже дважды приходил участковый, а ночью кто-то пытался выломать дверь.
Мы прятались несколько дней, пропивая последние деньги на даче у Джонни и Марьяны. Находиться в городе было небезопасно.
− Сидите здесь и никуда не выходите, − советовал Джонни, − я что-нибудь придумаю.
− От кого это вы здесь прячетесь? − спрашивала его жена Марьяна, приезжая на дачу.
− Не выдавай нас, это связано со смертью принцессы Дианы, − отвечали мы.
− Да ну вас, совсем крыша съехала от синьки, − не верила Марьяна.
Вскоре Джонни нашел нам работу далеко в горах.
Перед отъездом мы зашли в трущобу, забрать кое-какие вещи.
На середине комнаты, обняв тапочек, лежала мертвая крыса. Бьюсь об заклад, она умерла от одиночества, скучая без нас. Крысы очень умные существа, они живут здесь более тридцати миллионов лет и уж в ком, а в людях-то они разбираются. Точно, она привязалась к нам, почувствовав, что попала в хорошую компанию. Парни, любящие покурить и пожевать бэнг, послушать хорошую музыку и смастерить что-нибудь, пришлись ей по нраву. А то, что мы кидались на неё с палками, оскорбляло её не больше, чем если бы мы наоборот объявили ей бойкот молчания. С чего крысам обижаться на людей и вести себя как люди. Оказывается, между нами завязались теплые отношения, а мы не заметили, мы забыли про нашего тайного товарища, вот она и умерла от горя и тоски.
− Всё ясно, − сказал Джонни, ходивший с нами, − её убили бандиты за то, что она связалась с вами.
− Мышка, мышка, на тебе зуб костяной, дай нам коренной, − брезгливо проговорил Бертран, выбрасывая нашего друга в ведро.
За день до отъезда я еще раз выбрался в город и встретил Ракету. Она стояла у входа в кафе и курила. Увидев меня, она обрадовалась и предложила поехать к нам в трущобы. Когда же узнала, что завтра утром мы уезжаем в горы, то завелась не на шутку. Сначала мы пошли к Джонни и Марьяне, они жили в двух кварталах от кафе. Не успели позвонить в дверь, как поняли, что в квартире вовсю скандалят.
Что-то ударилось о дверь и разлетелось на части.
− Ох ты, дура! Ты разбила будильник! − орал Джонни и тоже что-то запустил в ответ.
− Моя любимая кружка! − завопила Марьяна. − Я тебя ненавижу! Ненавижу! Козел!
− Ты сейчас сама полетишь вслед за своей долбаной кружкой! − донеслась угроза Джонни.
Потом что-то рухнуло, и Джонни завыл от боли, а через мгновение испуганно закричала Марьяна.
− Скорее всего, это надолго, − сказала Ракета.
− Влюбленные бранятся, только тешатся, − добавил я.
Видимо не согласные с моим замечанием влюбленные так завопили, что на площадке отвалился кусок штукатурки.
− Надо бы милицию вызвать, − обратилась к кому-то из-за дверей соседка, слушавшая концерт с самого начала, − как бы они там за ножи не взялись.
− Вызывайте лучше скорую помощь, − посоветовал я.
И мы ушли.
На ночлег мы остановились в другой квартире, увешанной махакалами и фото Оле Нидала. С вечера там проходила лекция по буддизму, сведущие чуваки неторопливо рассказывали обо всем понемногу и делились практикой. Ракета слушала с нескрываемым интересом, ей это годилось − буддизм объяснял её беспокойную жизнь.
В отличие от Ракеты я не похвастать, что это мой день. В тот момент, когда я прикидывал, как долго продлятся наши отношения и в каком углу нам завалиться друг на друга, один из лекторов, просветленный мужик со сломанным носом, несколько лет овладевавший знанием в непальском монастыре, предложил Ракете уединиться и более подробно разобрать тему лекции. Она без колебания согласилась.
Я не подал и виду, что расстроился. А когда они не ушли, спустился в лавку и купил вина позабористее. Пожилому усатому продавцу я пожаловался, что брат переспал с моей невестой. Усач сочувственно вздохнул, а я поинтересовался, как он относится к тому, что буддисты советуют не привязываться к людям и дарить любовь всем.
− Всем? − переспросил продавец.
− Всем.
− Так нельзя.
− Почему?
− Нельзя, − удрученно покачал головой продавец. – Плохое слово получается.
− Вот то-то и оно, − согласился я, – что плохое.
И вернулся.
Лекция закончилась и те, кто остались, налегли на вино.
− Я же говорил тебе, не связывайся с Ракетой, − сказал Бертран, присутствовавший на лекции. − Это только начало.
− Думаешь, я еще хоть раз подпущу её к себе? − подавленно проговорил я.
− Конечно, куда ты денешься, ведь она уже пустила яд в твою кровь. Это как с вампирами, ты теперь такая же тварь, как и она.
