Всю ночь я проклинал буддизм, постукивая бутылкой о стакан. Утром нас повезли в горы. Джонни провел дворами к микроавтобусу, в котором кроме водителя сидел еще один человек.
− Ну, давайте, ребята, удачи, надеюсь, скоро увидимся, − сказал Джонни.
Волонтера, ехавшего с нами, звали Артём. На работу в горах он согласился тоже по личным обстоятельствам. Был он немногим старше, но жизнь свою проводил бойчее: в девяностых разбойничал в Петербурге, расстреливая витрины, нюхая героин и пугая мирных граждан преступными выходками. Повидал прилично − на бандитский сериал, и, чудом избежав пару раз смерти, решил пожить иначе.
Дорога шла через перевалы, где облака лежат, как подушки. Осточертевший город остался далеко позади, с каждым километром дышалось легче и легче. Горы обещали исцеление от болезней, волнений и обид.
В Уймонскую долину спустились под вечер. Нас сразу запрягли в работу, мы разгрузили машину, заготовили дрова, наскоро поужинали и легли спать, чтобы с рассветом взять инструменты и строить.
В доме, где нас поселили, жил Николай, исполнявший обязанности истопника и завхоза. Но, прежде всего, Коля был бахай, не пил, не курил и уделял большое вниманием спорам о религиозных предрассудках. Если кто-то при нем заикался о Боге, он, как заправский боец, сразу накидывался с вопросами и сам отвечал на них. Было очень мало людей, кому он внушал симпатию. Коля утверждал, что обладает паранормальными способностями и при помощи гипноза может внушить любую мысль. Ему не верили, но в глаза старались не смотреть.
Нам бахай сразу не понравился своим занудством. Впрочем, как и мы ему. Коля на нашей стройке ходил в роли козла отпущения, был он малого роста, никогда не улыбался, а когда зло сверкал черными глазами, и вовсе походил на злобного инопланетного карлика, явившегося, чтобы основательно нагадить землянам.
Но это было не так. Просто Коля, а, между прочим, Коля отмахал по жизни пять десятков лет и имел одно из старших офицерских званий, жил в своей реальности, где властвовали иные стихии. Люди были слишком мелки, чтобы равняться с ними. И потому Коля смотрел на окружающих, как на нечто утомительное, далекое от истины. Тем более те, кто его окружал, пили, блудили и жили так, словно приобрели путевки в ад.
Село в горах, куда мы прибыли на заработки, не отличалась высокими нравственными устоями. Хотя старики утверждали, что в прежние времена, когда здесь расселялись гонимые староверы, люди были набожны, чисты и свободолюбивы. Потом наступили времена похуже.
Нам предстояла долгая работа на турбазе, строившейся в излучине двух рек, Катуни и Коксы, недалеко от их слияния. Столичные хозяева не без претензии назвали турбазу «Ковчег». Утром первым делом мы установили на крыши корабль из сосновой доски, вырезанный двумя молодыми братьями-метисами из Катанды. Закончив, мы еще долго стояли на крыше, как на палубе, привыкая к пейзажам Уймонской долиной.
Места вокруг были дивные. И красота дикой природы выгодно отличалась от нравов населения. Не смотря на близость Белухи, в большинстве здешние люди нашего возраста мало интересовались происходившими в мире космическими событиями. Многие из них походили на разбойников с большой дороги, полагая, что одухотворенность – это что-то типа простудного заболевания. Таких, вообще, мало что интересовало, кроме выпивки. Их внешняя и внутренняя опустошенность объяснялись следствием алкоголизма, кровосмешения и венерических заболеваний. Один шутник говорили, что Lues (сифилис) пришел сюда, как нежданный гость, а остался, как родственник.
Впрочем, насмешек над местными мы избегали − сами вели себя не лучше. Была Лазарева суббота, а мы в очередной раз решили промочить горло. Календарь фэн-шуй обозначил, что день пройдет под влиянием астрального змея, и все искушения плоти проявятся сильнее обычного, и хотя в этот день приветствовалась борьба с искушениями, мы не устояли.
Сидели и решали, выпить сейчас или вечером.
− Мне лично по х*й эта работа, − говорил Бертран, − я своё везде возьму.
− Ты здесь не один такой, − заметил Артем.
− Ага, − кивнул я.
Рабочий день был в разгаре. Однако с тех пор, как нас оставили в статусе самоуправления, мы зажили сами себе хозяевами. Обзавелись огородиком, насадили картошки да капусты и гоняли соседских коров, забредавших через недостроенный забор. Устраивали вечеринки каждую неделю и парились в свежесрубленной бане. Обязанности по строительству турбазы мы выполняли по настроению.
− Вот интересно, − проговорил Артём, глядя в окно на снующего туда-сюда Колю, − а какая польза от бахаев?
− Наверное, какая-то польза все-таки есть, − предположил я.
− Не люблю бахаев, − выразительно подчеркнул Бертран и поднялся. − Пойдемте, выпьем сейчас. Чего откладывать? Настроение не рабочее.
И мы пошли в лавку.
