Я смыла тональный крем с пудрой, щедро намазанные на мое лицо, нанесла свое тональное средство тонким слоем, немного добавила румян, подрезала накладные ресницы дрожащей рукой, т. к. очень опасалась подрезать собственные вместе с ними, вытащила все торчащие шпильки, поимпровизировала, и вышло вполне прилично.
Быстро надев платье и туфли, я была готова к предстоящей фотосессии. Когда пришел фотограф, мы с моим капитаном отправились на фотосессию, а в это время гости должны были собираться в ресторане. После часа позирования перед фотокамерой мы помчались в ресторан — праздновать начало семейной жизни.
Когда мы подъехали к месту торжества, гости были в полном составе. Под громкие звуки музыки мы вошли в зал: все захлопали, приветствуя нас улыбками и смехом. Веселье началось.
Самыми громкими на нашей свадьбе оказались гости польские. С завидной частотой кто-то из них вскакивал из-за стола, поднимал рюмку вверх и громко кричал:
— За маладых!
Остальные, радостно подхватывая призыв, отзывались громким «ура» с последующим распитием горячительных напитков.
Под звуки музыки и работники посольства, и летчики, и просто офисные работники пускались в пляс, отбивая полечку, гопака, чечетку или просто кружась в танце.
Пани Барбара кокетливо пританцовывала на танцполе, чем и привлекла внимание не одного летчика, пришедшего на наш праздник в одиночестве. Время от времени я замечала, как ее приглашали то на танго аргентинский капитан, то на полное страсти фламенко испанский второй пилот, то она, постукивая каблучками, отбивала краковяк[25] с работником польского посольства.
Пан Станислав практически все время сидел за столом, лицезрея происходящее вокруг и периодически жалуясь на слишком громкую музыку. Несколько раз он перекидывался парой слов с нашими польскими друзьями, среди которых даже был польский духовный служитель.
Вячеслав Борисович, он же полковник в отставке, он же просто папа, отплясывал твист с гостями и, пару раз позаимствовав микрофон у приглашенных музыкантов, спел парочку романсов. Моя мама элегантно притопывала ножкой левой, ножкой правой под мелодии ее молодости, много улыбалась и периодически смахивала слезы умиления.
Алкоголь лился рекой, и даже мне пришлось выпить несколько рюмок горячительных напитков. Сначала я побаивалась, что не доживу до конца собственной свадьбы и забудусь глубоким сном где-то под столом, но пан капитан строго следил за этим и после каждой выпитой рюмки уже стоял с набитой на вилку котлетой, приговаривая:
— Закусывай, żoneczka[26].
То ли благодаря стараниям моего мужа, то ли благодаря буре эмоций, которые продолжались весь вечер и ночь, но я продержалась до самого конца.
На счастье, свадьба обошлась без драк и скандалов. Хотя небольшой казус все же имел место быть.
В какой-то момент я поняла, что мой новоиспеченный муж исчез из моего поля зрения. Поиски результатов не дали. Опрошенные гости утверждали, что где-то его видели, но где точно, сказать затруднялись.
Выйдя в сад, прилегающий к ресторану, я прошлась в поисках пана капитана и вскоре обнаружила пропажу.
Оказалось, что подвыпившим летчикам пришло в голову устраивать взлеты и посадки через густо растущие кусты. У первого полетевшего взлет был удачным, а посадка немного хромала. Остальные с попеременным успехом взлетали и садились, демонстрируя фигуры высшего пилотажа. Когда очередь дошла до пана капитана, оказалось, что уровень топлива в его самолето-организме был на очень низком уровне, и, взяв разгон, молодой муж, не успев продемонстрировать технику пилотирования, пикировал прямо в кусты, из которых выбраться самостоятельно не удалось. Друзьям-товарищам пришлось взять на буксир неудачно приземлившийся польский борт.
За этим делом я их и застала: не совсем трезвые члены экипажа дружно пытались стащить с зеленых зарослей еще менее трезвого польского капитана. К сожалению, в связи с не совсем удачной акцией спасения дружеского польского борта пострадал фюзеляж, то есть свадебный костюм. На брюках зияла огромная дыра, а рубашка от соприкосновения с растительностью приобрела насыщенный зеленый цвет.
Но капитан совсем не унывал по этому поводу — над дырой в штанах уже трудился коллега по летной кабине, раздобыв где-то иглу с ниткой.
Пожалуй, это было единственное громкое событие, произошедшее этой ночью. К концу торжества гости с целыми зубами и носами начали расходиться по домам.
Дольше всех, как и предполагалось заранее, продержались польские гости, сокрушающиеся по поводу преждевременного окончания такого веселого вечера. Пан капитан пожимал плечами, сетуя, что праздновать в Казахстане не умеют, ничего не поделаешь.
