Когда я объявляла, что приехала из Казахстана, это производило некий эффект заинтересованности. Некоторые, кажется, искренне считали, что в Казахстане люди живут исключительно в юртах, передвигаются верхом на лошадях и выглядят преимущественно как азиаты. Начинались расспросы, как там у нас, есть ли метро, дома, машины или, например, мыло. И порой удивлялись, услышав, что там у нас в общем-то не хуже, чем тут у них.
К слову, пани Барбара не была исключением. Когда я познакомилась с моим мужем, будущая свекровь регулярно отправляла сыну посылки в далекие казахские степи. Их содержимое немного обескураживало: кроме любимых польских продуктов мама заботливо вкладывала мыло, зубную пасту и другие средства гигиены.
Первые пару лет после нашего переезда в Польшу услышать русскую речь на улицах Варшавы было не так-то просто. Наш человек на польских улицах встречался крайне редко. Приехавшие из бывших советских республик были в основном студентами, реже туристами. Были, конечно, и приехавшие заработать.
Когда через пару лет на Украине случился кризис, бо́льшая часть украинских граждан направилась в Польшу: как на заработки, так и в поисках политического убежища. С тех пор русский акцент начал ассоциироваться с Украиной, и теперь, услышав русскую речь или восточный акцент, большинство поляков сразу же предполагает, что разговаривающие приехали из Украины.
Выходцев из бывших советских республик в последнее время стало многим больше, чем десять лет назад. Ежедневно я слышу русскую, украинскую и белорусскую речь, нередко встречаю грузинов и даже казахов.
В Варшаве в наши дни с легкостью можно найти грузинские пекарни, армянские вина и коньяки, украинские пельменные, русские матрешки и книги. Если десять лет назад в Варшаве был всего один магазин, в котором истосковавшемуся по любимым русским продуктам можно было купить печень трески, соленые помидоры и баранки, то сейчас подобных деликатесов и мест, где можно все это приобрести, стало в разы больше.
Страна, которая в годы молодости моей мамы славилась ароматом духов «Быть может» и красавицей Барбарой Брыльски, никакого фурора на меня не произвела.
Архитектура центра Варшавы отчаянно напоминала мне архитектуру городов бывшего Советского Союза. Однотипные дома-кирпичики грустного серого цвета напоминали картинку из фильма о далеких и счастливых 60-х годах.
— Эти дома до боли похожи на дома из моего детства, — сообщила я пану капитану во время нашей первой прогулки по Варшаве.
Произнесенная мной фраза не произвела на него никакого впечатления. Мой муж равнодушно пожал плечами, добавив:
— Русские и строили эти дома. И были вы здесь долго, поэтому ничего удивительного.
Но когда то же самое я сообщила другу моего пана капитана, спросившему о моих впечатлениях, то он почему-то не отнесся к сказанному равнодушно и даже слегка обиделся. Согласно его представлениям, Варшава прекрасна и совсем не напоминает город из Советского Союза, даже если этот город, например, Москва.
То ли другу было неизвестно, то ли он немного запамятовал, но знаменитый варшавский Дворец культуры и науки, которым поляки так гордятся, был построен польскими и советскими строителями в качестве подарка польскому народу от народа советского. А возводился легендарный Дворец культуры по образцу сталинских высоток. И известный московский МГУ, и варшавский Дворец культуры и науки, и здание Академии наук в Риге, и гостиница «International» в Праге, и Дом свободной прессы в Бухаресте — все эти здания относятся к так называемому сталинскому ампиру.
Несомненно, в последнее время в центре столицы появились современные небоскребы и бизнес-центры, но Польша не всегда была независимой, демократической республикой. Времена, когда Польша была под советской властью, и оставили после себя здания в советском стиле. Хотя поляки очень не любят вспоминать те годы и считают, что Польша находилась под русской оккупацией.
Но оставим исторические и политические споры — об этом пишут в других книгах и другие авторы, а я хотела написать о любви и польско-русских неполитических отношениях.
Расскажу вам про польских бабушек, которых и бабушками-то язык не поворачивается назвать. В моем детстве женщины, вышедшие на пенсию, вынянчив внуков и, видимо, не имея других важных дел, густо рассаживались на скамеечках возле каждого подъезда, начиная обсуждать жильцов дома, в котором они живут. Причем обсуждению и осуждению подвергался каждый: и стар, и млад. Все дворовые тайны, романы и разводы ежедневно обсуждались местными пенсионерками, ничто не могло скрыться от пристального взгляда и острого языка судачащих сударынь преклонного возраста.
В Польше отсутствуют приподъездные скамейки, и, видимо, поэтому нет возможности обсудить подробности личной жизни мимо проходящих соседей.
