Этот знаменитый аргумент, по мнению Бруно, совершенно ничего не стоит, так как он не берет в расчет чрезвычайно важное обстоятельство – тот факт, что рассматриваемый опыт (подбрасывание камня вверх) происходит
Из этого следует, что необходимо, чтобы с ее [Земли] движением менялось всякое соотношение между прямизной и кривизной415.
В отличие от Коперника, который различал «естественное» движение Земли и всякое «насильственное» движение вещей, которые на ней находятся, Бруно явно их смешивает. Движение на Земле происходит по аналогии с движением, происходящим на корабле, скользящем по поверхности воды: здесь так же движение целого корабля не производит никакого эффекта на отдельные движения,
Это совершенно точно следует из аристотелевской теории, хотя последователи Аристотеля отказываются выводить или признавать это следствие. Что касается Бруно, он развивает аналогию между движениями, происходящими на корабле, и движениями, происходящими на Земле: они совершаются совсем не так, как того желал Аристотель, поскольку
[В]се вещи, находящиеся на Земле, движутся вместе с ней418.
Явления, о которых гипотетически рассуждает Аристотель – о том, что подброшенные предметы «задерживались» бы, падая западнее и т. п., – могли бы иметь место,
Конечно же, если бы419
какой-то предмет был брошен на Землю из внешнего по отношению к Земле места, (этот предмет) вследствие движения Земли терял бы прямолинейность (своего движения), как это случилось бы на корабле, когда он плывет по течению: если кто-то стоящий у реки бросит камень прямо в направлении корабля, он промахнется, причем настолько, насколько быстро движется корабль. Но пусть некто стоит на борту корабля, который плывет сколь угодно быстро, тогда он не промахнется мимо цели. Так что камень или любой другой тяжелый предмет, брошенный с мачты к точке, расположенной у подножия этой мачты или в любой другой части трюма или судна корабля, будет следовать туда по прямой линии. Так же как если некто находящийся на корабле бросит камень вертикально к вершине мачты или к марсу, то этот камень упадет вниз по той же линии, как бы ни двигался корабль, при условии что он [корабль] не качается.
Мы ясно можем видеть, в чем состоит новизна рассуждения Бруно по сравнению с Коперником: тела, находящиеся «на Земле», участвуют в движении Земли вовсе не потому, что они причастны ее «природе», а просто-напросто потому, что они «на ней», точно так же как тела, находящиеся «на корабле», участвуют в его движении; это значит – и, между прочим, Бруно говорит об этом, – что речь уже не идет об участии в «естественном» движении, а о движении вообще, о принадлежности движущегося тела некой механической системе. Это понятие механической системы – группы тел, объединяемых общим движением, – лежащее в основе рассуждения Бруно, не присутствовало в физике Аристотеля.
