Этюды об Эйзенштейне и Пушкине полностью

Это – многопланность звукоряда.

Когда-то я об этом думал, но тогда – технически, о перспективных «планах» звука (подобно моей зрительской манере) – сейчас найдено: перспектива… тематическая (ибо слов[о] – смысл!).

«Перспективная удаленность» в этом случае – удаленность от логически сказанного в сторону иносказания, образа, намека.

Так, напр[имер]: псалом по убиенным, синодик имен убиенных, угрызения Ивана.

Это – «три плана» одновременно идущей темы.

Пространственная взаимоудаленность звучаний – вытекает содержательно из этого строя.

Так же – бесстрастный текст отроков (о халдеях, злейшем царе etc.) – как «акварельный» фон той же темы, которую «скульптурной» страстью играют пантомимно Иван и Филипп перед ними.

В слове связывало планы ощущение единства пространства и световая модуляция.

Здесь световое и музыкально-тоновое соответствие планов по теме и звучанию.

Интересно в наметках «Грозного» выныривает «в новом качестве» традиция японского театра: разделение на чтеца и мимиста.

Так, Фома и Ерёма куплетами называютмысли, которые мимически и гулом играет толпа.

Отказ [Филиппа] (мимический) в благословении Ивану – смыслово оттачивается содержанием песнопений отроков.

Изображение, слов[есный] текст, музыка, таким образом, – три основных кита звуко-смысловой пространственности.

С разной стадией конкретности, осязаемости смысла.

Музыка – как бы смысл в soft-focus'e.

Соображения сии весьма принципиально важны и, кстати же, для случая «Грозного» сработают не только как принцип, но и как стиль – своеобразием физиогномии фильма. (Хорошо, что поглядел на «Александра [Невского]» на днях!).

Пластически имеем полный эквивалент через фреску, которая дает между эмоциональным фоном – всякий кадр, всякий пейзаж – еще и промежуточный пластический тематический комментарий (как бы пластическую сентенцию, схожую со словесной сентенцией или песнопениями отроков – этой «музыкальной, звуковой фреской») – совершенно так же, как пейзаж и архитектура – врезанные, фоновые или просто соучаствующие в кадре – суть пластическая музыка, то есть [они] звучат в той же теме, но не названно, не обозванно, а эмоционально соответственно.

(All this is more than extremely important ‹Все это более чем предельно важно›.)

Из всего этого потом надо будет сверстать принципиальный трактат о высоких принципах звукозрительных «кино-чудес».

(Большой рывок вперед по линии вертикального монтажа, как от Александра XIII в. к Ивану XVI-го!)[217]