«ЗОЛОТАЯ ПАЛАТАСолнечные лучи косо падают в необъятное пространство палаты.Золотом отсвечивает потолок.На стене черным росчеркомсоборы, палаты, хоромырасчерчены.Славу преименитому граду Москве,цветущему, растущемуна стенеживописцы-инокитрудолюбивые расписывают.Вдоль стен – доски на козлах.В углу, внизу,подле храма Василия Блаженного —Лобное месточерным кругом прочерчено.Молодой монахирмосом благочестивымживописцев вдохновляет.Внизу в палате царь Иванпрощальную аудиенцию даетдругу старому —ливонскому послу.Почтительно посол стоит.Иван в высоком кресле сидит.Справа – Фёдор.Слева – Малюта.Спрашивает Иван послачуть-чуть насмешливо:„Коли столь сильна любовь ордена твоего Ливонскогоко мне многогрешному,то пошто град преименитый наш Москвутак поспешно покидаешь?“Клянется посол:„Стар и немощен я стал, Маестат…“„Стул подать! – кричит Иван. – Другу старому!“Фёдор поспешноподносит послурезной табурет.Говорит Иван:„Велика ко мне любовь ордена Ливонского,но превыше сей любви —любовь орденак верным подданным моим.Передай же другумоему великому магистру ордена —известие доброе о друзьях его…“Повернулся к Малюте.Малюта читает:„Начальник заставы у Гнилого Болотакнязь Василий Иванович Лобанов-Ростовский…“Посол насторожился.„…на дыбе сознался, что подкуплен“.„Ай-ай-ай…“ – Иван говорит.Сам на живописцев будто пристально глядит:в их работу будто вглядывается.Посол бледнеет.Малюта читает:„Начальник заставы у Кривого Ручьякнязь Андрей Матвеевич Бычков-Ростовский…“Краем глаза иронически Иван на посла поглядывает.„…под кнутом в сношениях с Ливонией сознался…“„Ай-ай-ай“, – Иван сокрушенно говорит.Сам на живописцев поглядывает:прилежно ли живописцы стараются.Посол ежится.Малюта читает:„Начальник заставы у Сучьего Замостьякнязь Иван Юрьевич Хохолков-Ростовскийв том же сознался……добровольно сознался…“Иван одобрительно головой мотнул.От живописцев оторвался.На посла уставился.Посол как осиновый лист дрожит.Словно на морозе – зуб на зуб не попадает.К царю Фёдор наклоняется:„Что это посол дрожит,будто он от холода дрожит?“„Что? От холода?“Царь озноб посла будто только что приметил.Хлопает в ладоши:„Обогреть!Шубу с царского плеча надеть!“Одевают изумленного послав шубу парчовую,жемчугом расшитую.Шея жидкая послаиз горы парчи торчит.Продолжает царь:„Более того, господин посолсумеет передать магиструи подробности достославной кончины его друзей.Для сего прошу господина посла посетить……Лобное место“.С кресла царского поклон отвешивает.Перепуганный посол вскочил и ответно Ивану кланяется.Но Иван не разгибается,исподлобья поглядывает.К царю Малюта наклоняется.На посла, глаз сощуря, поглядывает…Царю говорит:„Но поелику посол ливонскийближе к подданным царя,нежели к самому царю,то и восседать надлежало бы емуне подле царя,но подле друзей своих…“Одобрительно Иван кивает.И, внезапно выпрямившись,голосом громким кричит:„Что ж! И для тебя, посол,заостренный кол найдется!“Живописцы оглянулись,рты разинули.[Отвернулись]:дальше кистями поспешно заходили.Не выдержал посол.Бросился вперед(из шубы, словно из шатра, выскочил):„Персона посла священна.Ни одна капли крови посла ливонскогоне прольется безнаказанно.Если тронут посла —орден походом на Москву двинется!“В ярости в ответ Иван вскочил:„И так знаем, что король твой на нас войной идет!И короля твоего двуликого,сухотой в руке да ломотой в ноге вооруженного,мы в бою встретить рады!“Широко одеяние распахнул.Темные меха откинул.Ослепил посла блескомполного военного вооружения.Солнцем золотым кольчуга горит.Воздух звоном железным наполняется:сотня латников по знаку томуглубину Золотой палаты заполнила…В ужасе присел посол.И смиренно Иван добавляет:„Что ж до капли крови,то ваш орден уже давно измыслил средства,как, капли крови не проливши,извести человека…“Побледневший от ужаса посол прошептал:„Костер…“Но ласково отвечает Иван:„Почему ж костер…Есть петля. Есть прорубь.Топь.Бездонная яма.Голод…“И еще ласковее добавляет:„Григорий Лукьяныч подберет…“К послу подошли Малюта и Федька.Выразительно.Отбежал от них посол.В угол бросился.В очертанья места Лобного попал.Как прикованный стоит.На него Малюта с Фёдором движутся.Царь им вслед глядит.Вдруг внезапно обернулся.С места царского сорвался. Не к послу —к живописцам устремляется.Видно, не наигрался, когда, с послом говоря,на богомазов поглядывал.Посохом рты разинувшим грозит.Снизу вверх кричит:„Целый час на вас гляжу:неучи, рукоблуды, бездельники!“На леса старик взбирается.Посохом в очертаниягорода настенного тычет.Язвительно говорит,в каждого из богомазов подряд тычет:„Подобает быти живописцу не празднослову…“И видно, что первый богомаз – вихрастыйи явное трепло.„…не смехотворцу…“И видно, что другой – румян, молод и глупи по дурости смехом прыснуть готов.„…не сварливу…“И видно, что третий с бабьим лицом скопцавечно в сваре варится.„…не завистливу…“И видно, что четвертый – мордастый и рыжебородыйс ненасытной жадностью в глазах.„…Наипаче подобает хранить чистотудушевную и телесную…“И видно, что все четыре перемазаны.А один выразительно почесывается.Застыл.Чесаться перестал.„Сего же еще наипаче —чистоту письма блюсти!“Посохом в ошибки живописныецарь тычет.„По образу и подобию учителя нашегоАндрея Рублёваписать!“Повернулся к богомазам презрительно:„Которому даст Бог —тот бы писал,а которому Бог не даст…“ —выразительно махнул рукой.Молодой прыснул.Сварливый озлился.Завистливый обиделся.Болтливый вступился:„Тем питаешься…“Срезал царь.Говорит с елейной кротостью:„Окромя иконного письма,много иных рукоделийот Бога даровано —ими же сыт буди человек…“Оглянулся на палату:по палате ливонского посла уводят.Виновато богомазы чешутся.Царь вслед послу глядит.Сокрушенно вздыхает:„И чего-чего человек не творитради брюха своего наполнения…“Увели посла.А слова царя —через затемнение —переходом служат к дальнейшему…»
