«Известно, что Пушкин придавал исключительное значение симметричности композиции, и в его больших произведениях всегда легко можно найти поворотный пункт. В первоначальном „Онегине“ центром задуманного повествования представляется не дуэль, дающая лишь толчок развитию главного конфликта героя и героини, и, конечно, не бал у Лариных, а скрещение
«Недостойной слабостью» Дьяконов называет то, за что Татьяна упрекнула Евгения в их последней встрече:
Со школьной скамьи нам внушают преклонение перед супружеской верностью Татьяны Лариной и не дают задуматься над тем, насколько она права, называя
Но тут же звучит вдруг признание:
Как и в первой главе романа, в финале «противоречий очень много», и их Пушкин не только не торопится исправить, но, кажется, намеренно создает.
Прав ли был поэтому Дьяконов, утверждая, что в финале «любовь героини несколько приподымает» ничтожного героя?
Ученый считал, что «форму плана» определяют отношения Онегина и Татьяны. Но даже в этих пределах кажется странным его вывод, будто важнейшие смысловые мотивы фабулы – пророческий сон Татьяны и трагическая дуэль Ленского с Онегиным – не входили в «изначальный план» и появились в романе только после бунта декабристов.
Исходя из представлений своего времени, Дьяконов был абсолютно уверен, что гипотетическая вторая часть романа в шести главах рождалась в результате новой обстановки в России: Николай I после воцарения освободил Пушкина из ссылки, и главы с седьмой до гипотетической двенадцатой определялись-де попытками поэта примириться с правительством:
