Монтажные ряды кадров сцен «Выстрел… или…» и «Братья!» из пятого акта «Встреча с эскадрой»
23 ноября 1925 года Эйзенштейн вернулся в Москву, чтобы за месяц, оставшийся до юбилейного вечера, успеть смонтировать отснятый материал. Эдуард Тиссэ и Григорий Александров задержались в Севастополе: надо было доснять отдельные крупные планы и по меньшей мере один общий план корабля.
В письме от 26 ноября Александров рапортует Учителю:
«Наезд носа на аппарат, кажется, будет хорош»[107].
Понятно, что Эйзенштейн перед отъездом подробно обсудил эту досъемку с оператором и ассистентом-режиссером, иначе Александров не мог бы отчитаться столь лаконично. Так докладывают об успешно выполненном задании.
Этим кадром, по замыслу Эйзенштейна, должен был завершиться не просто фильм, но сам юбилейный сеанс – в нем финальному кадру предназначалась особая роль…
Но прежде чем мы займемся задуманной ролью, придется развеять легенду о якобы нечаянном рождении «наезда носа на аппарат». Эту легенду не раз повторил позже Григорий Васильевич Александров. Так, он заявлял в мемуарной книге «Эпоха и кино», изданной через полвека после съемки – в 1976 году:
«Так же „случайно“, [как „туманный реквием“ по Вакулинчуку], снят и финальный кадр: „Потёмкин“ идет на аппарат и как бы рассекает экран своим килем.
Эйзенштейн уже уехал в Москву монтировать картину, а мы с Тиссэ остались доснимать отдельные кусочки, детали. В частности, предстояло снять крупный план идущего броненосца. А старый корабль, который изображал „Потёмкина“, стоял на ремонте в сухом доке. Мы пошли на хитрость: сняли корабль с движущейся тележки. Но тележка не только „наехала“ на судно, а подъехала со стороны киля под его корпус. Получился кадр, использованный уже не для монтажной „перебивки“, а для финала»[108].
Ранее, в статье «Из воспоминаний режиссера-ассистента» (1955), он немного иначе излагал замысел финального кадра и историю съемки «наезда носа»:
«Нам не удалось снять и заключительного кадра картины, когда броненосец с поднятым красным флагом идет по бурному морю сквозь направленные на него орудия эскадры. Крейсер, который мы должны были снимать вместо „Потёмкина“, поставили на ремонт в сухой док. Но мы вышли из положения: поставили аппарат на тележку и подъехали под крейсер. Получилось своеобразно. Крейсер как бы распарывал экран своим килем…»[109]
По версии 1976 года, крупный план корабля предполагался просто
Версия 1955 года утверждает, что наезжающий киль стал
